Заплатить за все

Новые родственники — это всегда стресс.

Учитывая, сколько в его жизни уже было стрессов, то еще один — фигня делов, как сказал бы сын Захар.

Сам Горелый, отличающийся еще меньшей разговорчивостью, чем его сын, никак не комментирует новую для себя ситуацию.

Очень новую и неожиданную.

То, что его парнишка решил жениться, он, конечно, знает. Еще сидел когда, получил информацию.

Захар сам написал, коротко, в одно предложение.

Горелый прочитал, задумчиво кивнул, отправил такой же лаконичный ответ. Знак вопроса.

Получил в смс дату. Прикинул.

Еще не скоро. Он успеет выйти и даже дела кое-какие поделать. Серьезные.

У него там, на воле, бизнес. Сейчас этот бизнес на плечах партнера, который регулярно перечисляет долю Горелого на офшорный счет, оставляя малую часть на жизнь Захару.

Но дело долго не может стоять, наступает стагнация. Так что, после выхода, будет море работы.

Горелый понимал это и изо всех сил настраивался на правильное распределение сил и эмоций.

Сначала — к сыну.

Посмотреть на него, вырос, наверно. Он фотки присылал, конечно, а вот приезжал последний раз еще год назад.

Горелый заценил разворот плеч и тяжелый дедовский взгляд. Вырос волчонок. Стал полноценным волчарой. Серьезным, еще не матерым, но таким, что сразу понятно: шутить тут никто не будет.

Горелый с легкой ноткой ностальгии вспомнил себя такого.

Он тогда взял первое место по России в своем весе и возрастной группе. Отец радовался. Не показывал, конечно, Гореловы вообще на эмоции скупы, но взгляд выдавал.

После он на него никогда так не смотрел. Повода не было.

Горелый не особенно любил вспоминать то, что было дальше… Потому что ощущение правильности, испытанное тогда, на России, больше не повторилось. Несмотря на все успехи в бизнесе, сначала нелегальном, но очень прибыльном. Были девяностые, новые возможности для умных людей. Горелый считал себя умным и возможности использовал. И даже с успехом.

Все было.

Первые бабки, шальные, проебанные за сутки в мареве бухла и шлюх. Первые покупки, серьезные такие, чтоб пацаны одобрили. Он привел в свою новую квартиру жену и сына. Отец не пошел. Он вообще не касался ничего из того, что зарабатывал Горелый.

Хорошо, что хоть потом поддержал, когда Лелька подставила, свалив с партнером…

Забрал Захара, позволив сыну самостоятельно выбираться из жопы.

И Горелый выбрался. И даже с прибытком. Вот только… Перешел кое-кому дорогу в процессе, не рассчитал свои силы. Думал, вытянет. Не вытянул.

Шесть лет прошли. Проползли. Медленно, сука, так медленно…

Ну ничего. Больше такого не повторится. Никогда не повторится.

У Горелого впереди счастливое, мать его, будущее.

Жаль, отец не увидит…

Горелый смотрит на новых родственников, приходя к выводу, что Захар весь в него. Если уж впираться в дерьмо, то по самую макушку, сразу, с головой ухнув на глубину.

И хорошо, что сейчас не девяностые.

Пацаны не поняли бы прокурорскую родню.

Предъявили.

А сейчас… Сейчас просто неудобно, учитывая, что именно планирует сделать Горелый в первую очередь.

— Вы так похожи, — пищит мелкая невеста сына, миленькая блондиночка с голубыми глазами.

Горелый кивает. Хороший вкус у Захара. Тоже в него. Хотя, мелковата, конечно, девка, едва из подмышки у него выглядывает. Но тут уж ничего не поделаешь… Остается только надеяться, что внук будет в его породу. Хотя… Сам прокурор и его сыновья-менты не мелкие совсем. Конечно, ни до Захара, и тем более до самого Горелого не дотягивают ростом, но все равно вполне серьезные звери. Младший, Захар обмолвился, пару раз его ронял даже, а это показатель.

— Беременная уже? — спрашивает Горелый у будущей невестки, она краснеет всем лицом и шеей сразу, как умеют только натуральные блондинки, и отрицательно мотает пушистой головой.

— Пап… — укоризненно басит Захар, машинально становясь так, чтоб чуть-чуть закрыть спиной свое мелкое сокровище. Ему не нравится ее смущение.

Горелый заценивает это собственническое движение, уважительно кивает.

Вырос сын. Вырос. Давно ли на плечах его таскал?

Сажал на шею и бежал вокруг парка на утренней ежедневной разминке… Сердце чуть-чуть колет.

Счастливое время. Он тогда не был богат, и даже не планировал. Они жили в съемной хате, перебивались на его зарплату и призовые. Но он был молод, рядом была любимая, как тогда казалось, женщина и маленький сын. И гордость в отцовском взгляде.

Горелый досадливо поморщился, поймал взгляд будущего свата, кивнул.

Да, поговорить надо.

В этом богатом доме куча народу. Помолвку празднуют.

И как раз Горелый к этому сроку удачно вышел.

Честно говоря, узнав о новой родне, думал, что не пригласят. Он и не стремился, зачем?

Сын выбор сделал самостоятельно, с ним не советуясь. Значит, его одобрение не требуется.

Да и прокурор… Вряд ли захочет его видеть в своем доме. Все же, в свое время имя Горелого гремело…

Но прокурор пригласил настойчиво.

И Горелый пришел. Почему нет?

Он идет через толпу, успокоительно кивнув на вопросительно-встревоженный взгляд сына, останавливается возле будущего родственника.

— Думаю, нам есть что обсудить, — говорит прокурор.

Его жена, красивая невысокая блондинка, глядя на которую, сразу становится понятно, в кого пошла будущая невестка, стоит рядом и немного обеспокоенно смотрит на мужа.

Словно предупреждает его взглядом.

Но прокурор гладит ее по плечу, кивает, типа, не волнуйся.

И первым идет к выходу из зала.

Горелый, кивком попрощавшись с будущей сватьей, движется в том же направлении.

В кабинете, классическом таком, с массивной темной мебелью, они садятся в глубокие кресла, прикуривают, прокурор разливает по низким бокалам коньяк…

Выпив, какое-то время смотрят друг на друга.

Изучают.

У прокурора спокойное лицо, видно, что мужик не злоупотребляет, занимается спортом, поддерживает форму. До Горелого ему, конечно, как до звезды, тем более, что в зоне заниматься особо нечем было в свободное время, и Горелый активно тренировался, не позволяя себе распускаться. И теперь явно в лучшей своей форме.