Записки совы
Шрифт:
Смотрю на бабулю, которая подмигивает мне, а потом укоризненно качает головой. Мол, потом поговорим…
Беседа с родителями закончилась маминым: «можешь больше здесь не появляться, знать тебя не хочу после всего этого»; горестным папиным вздохом и укоризненным взглядом; и бабушкиным: «внучка может не появляться, но чтоб правнук являлся как штык!»
В нашей однокомнатной квартире тихо и пусто. Мой бывший муж переехал к своим родителям уже две недели назад. Отправляю Тошу умываться и разбираю его постель. Почему мне так грустно? А ведь вчера было ощущение легкости и свободы. Куда все ушло? Не нужно было встречаться с подругами? Или расстраиваюсь из-за реакции родителей? Как будто можно было ожидать, что они радостно встретят весть о нашем разводе? Вспоминаю сегодняшнюю встречу с бывшим супругом, как он молча подписывал документы, стараясь не смотреть в мою сторону. О чем он думал в тот момент? Чувствовал, как и я, облегчение? Злился? В конце концов, дело сделано, и нечего оглядываться назад, нужно смотреть вперед, в будущее. Но будущее, которое вчера казалось мне ясным и вполне определенным, сегодня заволокло какой-то дымкой.
Антон появляется из ванной.
– Мам, а папа, когда он вернется?
Ну вот, началось… Что мне делать? Придумывать для пятилетнего сына сказку про папу, который уехал и вернется не скоро? И так уже две недели отделываюсь от его вопросов нелепыми выдумками.
– Мам, а папа больше не будет жить с нами?
Вопрос сшибает меня с ног. Мучительно ищу ответ и решаю, что нужно сказать правду или почти правду.
– Тош, папа… мы с папой решили пожить врозь… Давай, я тебе почитаю. Что ты хочешь?
– А почему?
– Ну… так получилось, – беспомощно тяну я.
Антон внимательно смотрит на меня, но больше ничего не спрашивает. Потом поворачивается на бок, засунув кулачок под щеку, и требует:
– Почитай про лягушку…
Облегченно вздыхаю и, устроившись рядом с сыном, начинаю, не помню в который раз, перечитывать его любимую сказку о лягушке, что мечтала побывать в Африке. Странная мечта для лягушки… Тошкины глаза закрываются, и вскоре слышу ровное дыхание сына. Если бы я могла заснуть вот также… Хотя, есть идея! Стоит почитать что-нибудь занудно-убаюкивающее. Или, наоборот, что-нибудь увлекательное, чтобы и не пытаться заснуть. Остановившись на втором, достаю свежекупленный детектив, забираюсь в кровать и, как ни странно, через несколько минут с увлечением погружаюсь в перипетии лихо закрученного сюжета.
Антон поднимает меня ни свет ни заря. Сегодня суббота, и хотелось бы поспать, учитывая, что читала до трех ночи, да и просто ненавижу вставать рано. Я – сова по натуре, всю сознательную жизнь страдающая от необходимости подниматься утром. Народная мудрость «кто рано встает, тому Бог дает», которую упорно пропагандирует моя мама, всегда вызывала у меня содрогание. Ясно, что трудолюбивые крестьяне вынуждены вставать с расцветом, потому что этого требует жизненная необходимость, но по какой причине крестьянский образ жизни должен распространяться на остальных обитателей планеты, я не понимаю. Мой бывший муж – стопроцентный жаворонок, который засыпает тогда, когда я, наслаждаясь наступающими сумерками, наполняюсь силой и энергией.
Вспомнила, как ездили в прошлом году на море, и он валился спать в десять вечера, как раз тогда, когда я собиралась на вечернюю прогулку и купание. В шесть утра он отправлялся на утреннюю пробежку вдоль морского берега, при этом будил меня и пытался заставить бежать вместе с ним. Умом я, конечно, понимала, что утренняя пробежка с супругом вдоль берега моря весьма полезна и, более того, романтична, но мой организм от макушки до пяток протестовал против подобного насилия. В результате мы поссорились по-крупному. Он обвинил меня в том, что в моих вечерних вылазках есть какая-то подоплека, хотя какая точно, так и не смог указать. Я же заявила, что он, бросая меня вечером в одиночестве, сам провоцирует на эту самую подоплеку, а поднимая ни свет ни заря, навязывает свое видение мира, с чем я, женщина, живущая в двадцать первом веке, согласиться никак не могу. Спор зашел очень далеко, в результате мы два дня не разговаривали и, что самое печальное, посредником между нами пришлось выступать Антону, который несмотря на юный возраст, неплохо справился с этой задачей. Короче говоря, ничего хорошего…
Сонно плетусь умываться, с отвращением вспоминая, что завтра – 8 марта, праздник, который мужчины так же успешно подмяли под себя, как и все остальные. Как мы провели прошлогодний женский день? Мой бывший супруг с утра вручил мне букет цветов, а потом потащил за город, где в честь праздника проходило очередное ралли, в котором он, естественно, принимал бурное участие. Вернулись домой поздно: он, весьма довольный собой, но обиженный, что не дала ему остаться и отпраздновать женский день в компании гонщиков, а я – уставшая как собака от пятичасового наблюдения за ревущими машинами. Вечером по телевизору демонстрировался футбольный матч, вероятно, тоже в честь женского дня, причем матч этот был очень важен и судьбоносен, и оторвать разгоряченного автомобильными и футбольными страстями Алексея от экрана не представлялось возможным. Разозлившись, собрала Антона и удалилась в гости к Лиле. В общем, ничего хорошего…
Впрочем, хватит лелеять свои обиды, иначе этому не будет конца. Я начинаю новую жизнь, и буду считать завтрашний праздник символом начала этой самой новой жизни.
Усаживаемся завтракать с Антоном. Он лениво ковыряет ложкой овсяную кашу.
– Мам, почему я должен есть кашу?
– Потому что это полезно, – нравоучительным тоном заявляю я.
– Буду большим и сильным?
– Правильно, будешь большим и сильным.
– Как папа?
– Как папа, – рассеянно отвечаю я.
– И буду ездить на гоночной машине, как папа?
– И будешь…
Ну уж нет, этого еще не хватало! Да что же это такое? Почему эти мужики так стремятся походить друг на друга? Хотя, отчего бы сыну не стремиться походить на своего отца? И почему бы ему не унаследовать все его недостатки? Или… достоинства, справедливости ради. Быстренько сворачиваю разговор, опять не найдя нужных слов.
– Давай, Тош, доедай кашу, пей чай и пойдем погуляем.
Перспектива Антона вполне устраивает, он мужественно заталкивает в себя еще пару ложек каши и с шумом отпивает чай из большой кружки. Алешкиной кружки… Черт, почему я налила Антону чай в кружку бывшего супруга? И почему он до сих пор не забрал ее? И как долго мне еще натыкаться на его вещи? Нужно позвонить и сказать, чтобы срочно забирал все свои шмотки.
Вечером приезжает бабуля. Что-то обсудив с правнуком, она включает ему мультик и тащит меня на кухню.
– Угости чайком, Сашка. Как вы дошли до жизни такой? Рассказывай!
– Вот так и дошли… – отвечаю я, размышляя, говорить ли бабуле всю правду или только половину.
– Для развода должна быть веская причина, я так полагаю. Хотя, конечно, можно развестись и по глупости, так тоже бывает.
– Бабуль, а ты как разводилась? – хватаюсь за ее последнюю фразу, чтобы как можно дальше отодвинуть момент истины.
– Я? С кем ты имеешь в виду? С Борисом, Глебом или Юрием?
Моя бабуля умудрилась трижды выйти замуж и трижды развестись. Может, я пошла в нее, и у меня тоже есть такие шансы? Хотя, зачем мне это? Одного бывшего супруга мне более чем достаточно!
– Ну, хотя бы с дедом, – говорю я.
Истории бабулиных замужеств и разводов я знаю наизусть, но сейчас готова снова выслушать их, лишь бы не рассказывать свою. Но бабулю трудно провести, она, несмотря на явное желание предаться трепетным воспоминаниям, мгновенно концентрируется и, постучав пальцами по столу, заявляет: