Чтение онлайн

По дороге к своему логову, Керон тщательно промыл мясо в одном из ручьев.

Добравшись до места, он натаскал здоровенную кучу сухих веток и одним выстрелом из своего импульсника развел костер. Пока тот перегорал, он нарезал живых побегов и заострив их на концах, принялся нарезать мясо тонкими ломтями и насаживать его на эти прутья. Когда костер превратился в груду пышущих жаром углей, Керон повтыкал прутья в рыхлый дерн, расположив их вокруг горки углей таким образом, что мясо едва не касалось углей. Покончив с этим, он начал готовить следующую партию.

Сок и жир с шипением падали на угли. Над поляной почти сразу распространился приятный запах. Через минут пятнадцать Керон перевернул ломти мяса на прутьях другой стороной к жару. По мере того, как они приобретали коричневатую, хрустящую корочку, желудок Керона кардинально изменил отношение ко всему происходящему и страстно возжелал пищи, в подтверждение этому, у него нестерпимо засосало под ложечкой.

Когда, судя по виду, мясо было готово, Керон, стараясь не обжечься, снял с прута самый из зажаренных кусков и слегка его остудив, осторожно откусил, ожидая ощутить нечто отвратительное. В противоположность своим ожиданиям, мясо было не слишком жестким и приятно на вкус.

Полное отсутствие в этом простом блюде соли, не говоря уже о каких-то там приправах, делали его вкус несколько неожиданным, но тот факт, что у животного с вегетарианской диетой просто не может быть мясо до того отвратительное, чтобы человек не стал его есть, получил еще одно подтверждение. Впрочем, человек – такое существо, что сможет есть всякую гадость, упорно предпочитая ее голодной смерти.

Наевшись, Керон почувствовал себя настолько хорошо, что окружающие его дикие джунгли показались ему одним из самым прекрасных мест во всей Вселенной. Истошные крики птиц показались ему удивительными проявлениями прекрасного. Нервное напряжение, добивавшее его последнее время, куда-то делось, уступив место почти полной уверенности в ожидавшем его будущем.

До самого вечера он провозился у костра. Трижды закладывая его заново и повторяя всю процедуру с самого начала, пока приготовил все принесенное мясо. Помня о гигиене, больше половины он засушил до такой степени, что они отличались от подошв его сапог только тем, что на них не было рифления. С непривычки, в этом продукте можно было сразу оставить все свои передние зубы, зато местно микрофлорой, это почти сожженное мясо, дружно воспринималось, как бесполезное, а для некоторых видов и смертельно-опасное для обитания место.

Когда джунгли стал пожирать мрак, Керон уже крепко спал, сытый и довольный, под призрачной защитой двух растяжек и окружающего его плотного кустарника.

Ранним, серым утром следующего дня, он снялся с места и прихватив все свое добро направился на юг. В день он преодолевал около тридцати километров, но ему казалось, что он топчется на месте. Джунгли, не смотря на неописуемое многообразие жизни, с точки зрения путника выглядели крайне однообразно. На ночь Керон располагался либо в непролазных зарослях, а если удавалось влезть, то и среди раскидистых нижних веток огромных деревьев, непременно расставив растяжки. Гранаты Керон расставлял перед каждой ночью. Хотя пока никто и ничто не решилось на него напасть, но во время дневных переходов и вечерних стоянок, он постоянно слышал возню, а иногда, казалось совсем рядом, с хрустом переламывалась сухая ветка, заставляя замереть и долго вслушиваться в лавину звуков леса, забитого до отказа жизнью.

Шел шестой день пути. Керон не сбавляя взятого темпа продвигался на юг. Время приближалось к обеду. Было жарко и душно. Влага буквально висела в воздухе, предвещая скорую грозу. Керон остановился, прислонился к толстенному стволу дерева и старался отдышаться. Участок зарослей, сквозь который он только что продрался, потребовал много сил. Грудь, стянутая лямками ранца мощностью 0.5 килотонн, ритмично вздымалась вверх.

– А ну, стой где стоишь, – отчетливо послышалось из ближайших зарослей,

– а то положу на месте.

Керон резко метнулся в высокую, в пояс, густую, перепутанную ветром траву. Тут же ударили два одиночных выстрела. Тяжелые пули отбили по большому куску коры, как раз на том месте, где только что стоял Керон, понеслось прочь, но потом зачем-то вернулось гулкое эхо из разрывов.

Выхватив импульсник, Керон несколько раз выстрелил приблизительно в том направлении, откуда он услышал привычное для этих мест приветствие.

– Ах ты так? – Рассердился кто-то в кустах. – Ну все… Пули отрывистыми, короткими очередями с воем пронеслись сквозь траву, как показалось Керону, в сантиметре от его головы. Молнией в его мозгу пронеслась мысль о ранце за спиной, возвышающийся еще сантиметров на двадцать выше спины. Он красочно представил, как пуля попадает в эту шкатулку смерти, как все в пяти километровом радиусе мгновенно превращается в пепел и судорожно принялся расстегивать лямки, время от времени делая несколько выстрелов в ответ и тут же отползая в сторону. Наконец он стащил ранец со своей спины и вместе с привязанными к нему припасами, забросил его далеко в высокую траву, под прикрытие ствола исполинского дерева, а сам, еще несколько раз выстрелил и откатился в сторону.

Заросли, из которых стреляли по Керону не смотря на сочность и толщину своих листьев ярко пылали в нескольких местах. Из пелены дыма все стреляла и стреляла автоматическая винтовка, профессионально держа Керона в лежачем положении. Экономные очереди, в два-три патрона, прекращались только тогда, когда стрелок менял магазин, но и это он делал очень быстро. Во время этих промежутков Керон поднимал руку и успевал выстрелить несколько раз.

Вдруг, после очередных выстрелов Керона стрельба прекратилась. С трудом веря в свою удачу Керон приподнялся на локтях, но выстрела в ответ не последовало. Он навел на всякий случай свой импульсник на пылающие кусты и расстрелял всю обойму до конца, методично прочесывая заросли. Затем встал и потянулся в карман за полной.

– И не вздумай доставать, – послышался сзади голос покойника. – Медленно поворачивайся и без глупостей.

У Керона опустились руки. Он медленно, как и попросили развернулся. Перед ним стояли двое мужчин приблизительно его возраста, одетые в поношенную военную форму, сильно отличавшуюся кроем от той, которая сейчас была на Кероне. Лица обеих были в трехдневной щетине, в глазах вспыхивали и тут же гасли искорки охотничьего азарта. Всю правую часть лица одного из них покрывал уродливый шрам, оставленный совсем недавно обширным ожогом. На незнакомцах было по широкому ремню, на которых висели прижавшись друг к другу как родные, подсумки для патронов, фляга, зализанный футляр, видимо для еды и куча разных мелочей. Две винтовки, с давно сошедшим на выступающих частях защитным покрытием, с интересом рассматривали титановую пряжку его ремня.

– Бросай свою зажигалку, – приказал один из них тоном не терпящем возражений.

– Кто вы такие? – Спросил Керон выпуская из пальцев оружие.

– Какая разница кто мы такие, – ответил незнакомец со шрамом подбирая оружие, – ты лучше спроси что нам от тебя нужно.

– И что же вам от меня нужно?

– Нам лично, ничего, просто у нас такая работа. Снимай свой ремень, руки назад.

Керон послушно расстегнул застежку и бросил ремень, с ножом в ножнах и пустым зажимом для импульсника, к ногам лесных братьев. Один из них подобрал брошенное, вставил в зажим оружие Керона и нацепил пояс на себя поверх своего. Повозившись с пряжкой незнакомой конструкции, он достал из одного из своих футлярчиков наручники, профессионально завел руки Керона за спину и застегнул на запястьях. После этого пошарил по его карманам. Оставшиеся полные обоймы и радиостанция мгновенно очутились в карманах хозяина положения.