Замужем за Буддой

Annotation

В 2005 году в Китае был издан новый роман Вэй Хой. Сокращенный и приглаженный цензурой, он, однако, сразу стал поводом для ожесточенной полемики и вошел в чисто наиболее покупаемых. Крошка из Шанхая — Коко, став успешной писательницей, приезжает в Нью-Йорк. Здесь, в гигантском мегаполисе, она делает новые шаги в своем путешествии по жизни, по дороге любви, страсти и духовного пробуждения.

Вэй Хой{1}

Замужем за Буддой

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

Эпилог

comments

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

Вэй Хой{1}

Все персонажи и события вымышлены.

Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, случайны.

Замужем за Буддой

Посвящается всем, тем, кто дарил мне любовь и оказывал помощь.

Каждый из вас — мой Будда.

1

Возвращение в Шанхай

В пятнадцать лет мой ум жаждал познания.

В тридцать я твердо стоял на ногах.

В сорок — не ведал сомнений.

В пятьдесят — постиг предопределение небес.

В шестьдесят — чутким ухом стал улавливать истину.

В семьдесят — научился следовать велению сердца, не умножая зла.

Конфуций. «Аналекты»{2}

Ничто так не вдохновляет, как пребывание наедине с собой.

Кэйт Браверманн{3}

Шанхай. Осень.

В первые дни после возвращения из Нью-Йорка в Шанхай у меня просто голова шла кругом. Я была совершенно вымотана, ночью маялась от бессонницы, а днем валилась с ног от усталости.

Я понятия не имела, что мне делать, смогу ли когда-нибудь снова почувствовать себя счастливой, бесстрашно и с достоинством смотреть в глаза реальности. Даже не представляла себе, любит ли меня Мудзу по-прежнему; не могла прийти к решению, оставить ли ребенка. И уж совсем не была уверена, что ведущая в сад моей горькой памяти тропинка заросла мхом и я больше никогда не захочу повернуть вспять и побежать по ней без оглядки.

Шанхай ничуть не изменился. Он, как и прежде, пыжился, раздуваясь от самодовольства и тщеславия, на всех парах устремившись в капиталистическое будущее. Даже по сравнению с Нью-Йорком он был лихорадочно-беспокойным и шумным — в общем, самым удивительным городом на свете.

К блеску и романтике, которыми Шанхай славился с незапамятных времен, теперь примешивались расчетливость и жажда наживы, ощущавшиеся на каждом шагу. Казалось, все поголовно были одержимы жаждой мгновенного обогащения и славы, стремясь в последний момент вскочить на подножку поезда, уходящего к этим благословенным краям. Все вокруг бурлило и сулило неожиданности. Жизнь проходила, словно в горячке, с галлюцинациями и бредом. Это волновало, будоражило и сбивало с толку.

По возвращении в этот город во мне ожили и прежние пагубные привычки. Через неделю после приезда я снова закурила, начала выпивать и, сидя в ванной, таблетку за таблеткой глотать транквилизаторы. Отрава, от которой с помощью Мудзу мне удалось было избавиться в Нью-Йорке, опять предательски прокралась в мой организм и насквозь пропитала его. Я стала похожа на букет нарциссов в вазе с пьянящим дурманом. Но, вопреки ожиданиям, таблетки не принесли ни покоя, ни облегчения. Они давали лишь временную передышку, возможность отключиться.

Всю неделю после приезда я безвылазно сидела у себя в квартире, в старом французском особняке, построенном в колониальном стиле. Еду мне приносили из ресторана, расположенного неподалеку; автоответчик раскалился от звонков. Кто только не звонил. Родители из Сингапура, где отец теперь преподавал. Закадычная подружка Сиэр. Кузина Чжуша. Мой литературный агент. И еще уйма знакомых и совершенно посторонних людей. Все жаждали общения со мной.

Все, кроме Мудзу. От него по-прежнему не было никаких вестей. А я продолжала ждать его звонка.