Чтение онлайн

Бродерик бросил взгляд на противоположный берег: ах, если бы Де Лэй и Монтро с бароном Сирром догадались ударить именно сейчас!

— Похоже всё, пора по домам, — безразлично сказал лейтенант Де Лэй, командовавший правым крылом королевского войска.

Стоявший справа от него барон Сирр задумчиво почесал затылок, глядя, как оруженосцы и герольды пытаются привести в чувство престарелого маршала.

— Как не вовремя! — Посетовал Де Лэй. — Оказаться в день генерального сражения без командира, это, скажу я вам…

— Что уж тут говорить? — Присоединившийся к ним второй лейтенант Монтро похлопал свою кобылу по лоснящейся шее, сгоняя с её белоснежной шкуры жирную муху. — Надо что-то решать. Если маршал в ближайший час не придет в себя, придется вам, барон, возглавить войско.

— Как вы себе это представляете? — Барон скрестил руки на груди и пошевелил усами. — Если сейчас станет известно о состоянии маршала, боюсь, наша армия очень быстро станет похожа на тот сброд, что стоит за бродом. Каламбур получился, — он невесело усмехнулся.

— Не будем никому говорить! — Монтро сверкнул глазами в прорези шлема. — Пусть все думают, что маршал в своем шатре!

— Вы полагаете?

— А вы видите иной выход? Мы почти три дня готовились к обороне этого брода, копали землю, валили деревья, развалили все мосты в округе, — Монтро принялся загибать пальцы на латной рукавице, — понаставили столько ловушек, что их хватит на пять таких банд, что собрал Самозванец. Мы ничем не рискуем. С маршалом или без него. Он выбрал время и место сражения, нам осталось лишь устоять. Как говорил прадедушка нашего короля — «делай, что должно, и пусть будет, как будет»!

— Ну да, ну да… Что-то мне ваш оптимизм, Монтро, не нравится. — На лице барона Сирра, номинально оставшегося за старшего, явственно читалось сомнение.

Вдруг глаза его, прежде беспрестанно следящие за всем сразу, остановились на лежащем маршале.

— Посмотрите-ка, господа! Кажется, он приходит в себя!

Они соскочили с лошадей и бросились к маршалу, лежавшему на руках молодого оруженосца.

По лицу Бродерика пробежала судорога, разгладившая морщины, видневшиеся под бородой и на лбу, вдруг резко открылись глаза и из горла вырвался бессмысленный хрип.

— Маршал! — Громко позвал Де Лэй. — Что нам делать?

Но маршал уже смежил веки и тяжело засипел.

Гровель, очнувшись, почувствовал в теле необычную ломоту и слабость, хотел позвать Хавьера, но смог произнести лишь:

— Х-х-ха-вв-р, — голос изменил ему, и пришлось открывать глаза.

Всё вокруг выглядело размытым и нечетким, а на его зов вдруг выскочила какая-то рожа в железном шлеме, что вошли в моду при дворе лишь пару лет назад — с остроконечной макушкой, с поднятым забралом, инкрустированным искусной чеканкой — надвинулась и что-то проскрежетала. Гровель испуганно попытался отмахнуться — рука отозвалась вялым движением, а рожа переспросила, и теперь Ганс разобрал:

— Вперед?

Гровель еще раз махнул уже двумя руками. Рожа пропала, а сбоку, куда так хотелось повернуть голову, но никак не удавалось, раздалось то же резкое скрежетанье:

— Господа, маршал приказывает начать атаку!

— Атаку?

— Атаку?! А зачем тогда три дня мои люди рыли здесь землю?

— Вы видели всё сами, господа! Маршал приказал атаковать! А приказы не обсуждаются, тем более, приказы нашего маршала.

Гровель собрался, насколько мог — собираясь возразить, с ужасом понимая, к чему привело его нечаянное движение, но из непослушного рта снова послышалось лишь бессмысленное рычание.

— Господа, вы видите, маршал волнуется и требует немедленной атаки!

— Сир, смотрите! — Теперь возбужденный голос слева пытался привлечь внимание. — В лагере мятежников что-то происходит!

Гровель, окончательно пришедший в себя, не на шутку испугался: сначала какой-то дурацкий приказ об атаке, теперь еще рядом, оказывается, бродят мятежники, а какие-то незнакомые люди пытаются добиться от него непонятно чего! «Я же сплю!» — внезапная догадка все поставила на свои места. «Я сплю, и мне снится кошмар! Вот почему я не могу толком пошевелиться, вот почему все так плохо видно и вот почему я сам не могу говорить!» — поняв, в чем дело, он расслабился и обвис на придерживающих его руках.

— Ну что ж, — барон Сирр, взялся за луку седла, мощным движением закинул тело вверх, и уже сидя на коне и надевая на голову шлем, закончил: — маршал не раз и не два принимал странные решения, и всегда оказывался победителем. Последуем его приказу и возьмем эту изменчивую девку — Победу — еще раз! Тем более, что сражение кто-то начал ещё до нас. — Последнюю фразу он пробормотал в забрало шлема, глядя сквозь прорези в нем на начавшееся действо в стане врага.

Спустя десять минут армия короля, изготовившаяся к обороне, пришла в движение и, быстро форсировав брод, обрушилась на фланги мятежников. Ещё одна победа зрела для того, чтобы упасть спелым плодом к ногам Бродерика Ланского — Триумфатора.

А самого будущего победителя, мирно спящего, в это самое мгновение четверо дюжих оруженосцев укладывали на походную кровать в маршальском шатре. Вот так рождалась последняя легенда о Великом Бродерике, который даже спящий может одолеть любого супостата.

Битва, несмотря на очевидный исход, длилась долго: мятежники хорошо понимали, что от короля, которого они поносили «узурпатором и тираном» пощады ждать бессмысленно, поэтому сопротивлялись отчаянно. Лишь герцог Намюр, приходившийся юному королю Хильдерику двоюродным дядюшкой, понадеявшись, что удастся по-родственному договориться, скрылся вместе с тремя десятками своих личных телохранителей. Да Самозванец, увязавшийся за ними, сумел уйти от справедливого возмездия за свои деяния. Остальные бунтовщики были либо убиты, либо взяты в плен. А если кто-то и убежал, то теперь забьются в норы как мыши и будут отрицать свое участие в метяже до тех пор, пока сами в это не поверят.

Сражение прекратилось внезапно — столь же резко, как и началось: просто вдруг стало некого убивать! Мятежники оказались либо мертвы, либо испуганными безоружными группами стояли на коленях, воздев руки к небу, окруженные монахами ордена кессольцев. В мозолистых руках святых братьев покоились суковатые дубины, украшенные металлическими штырями, должные служить лишним напоминанием и пленным и победителям, что со смиренными служителями Всеблагого лучше не связываться. Ибо выйдет стократ себе дороже.