Чтение онлайн

— Как ты думаешь, я понравлюсь остальным? — Мы уже поднимались по трапу на палубу.

— Нет. — Я уже почти обиделась на такое категоричное заявление, но Олег с лукавой улыбкой добавил: — Разве что, официанту.

Мы вошли в зал. Я даже не могла оценить его размеров — в помещении царила абсолютная тьма. И только стоящий метрах в десяти от нас столик на двоих был освещен двумя дрожащими огоньками красивых витых свечей.

— Ты сошел с ума! — Простонала я, внутренне восхищаясь тем размахом, с которым он старается меня побаловать.

— Да. — Шепнул парень, ведя меня к столику. — Сегодня нам никто не будет мешать.

Присев, я стеснительно попыталась стянуть задравшееся платье пониже.

— Так ты специально меня обманул? — Ахнула я, ошарашенная догадкой.

— Конечно. — Улыбнулся брюнет, просматривая винную карту меню. — Иначе тебя в платье и под дулом автомата не загонишь, я прав?

Я что-то буркнула в знак согласия, выбирая салат. В кафе-то я и поесть не успела, только оплатила Катькин заказ и убежала в салон.

Неслышной тенью подобрался официант, заставив меня вздрогнуть. Олег продиктовал название вина, свою часть заказа И уверенно добавил:

— Девушке то же самое.

Я лишь благодарно приподняла уголок губ — все блюда на французском, их фотографий нет, только на английском в скобочках перевод, а я в этом не сильна. И в который раз я поняла, как же разительно мы отличаемся. Помнится, его бывшая писала, что он ей в дорогущем ресторане сказал о разрыве, может, мне тоже?.. Стало немного грустно от этого предположения.

Я люблю собирать пазлы. Огромные картины собираю. Иногда, особенно, если собираешь ту часть, где изображено небо, бывают моменты, когда две детали, вроде, подходят друг другу. Но мельчайшие различия в оттенке или форме все портят. Так же и с людьми. Единственный, кто лучше всех мне подошел, сейчас сидит напротив меня, а в его ярких глазах цвета изумруда, только более теплого оттенка, отражаются огоньки свеч и… Да. И я.

— Послушай, — вдруг заговорил парень, нервно сцепив руки в замок, — пока еще ничего не принесли и тебе нечем в меня кидаться, я хочу тебе сказать… — Он замолчал, стиснув пальцы до побеления костяшек, стиснул зубы. Точно, это конец. — Я всегда искал девушку, которая смогла бы приблизиться к моему идеалу. — Я слушала отрешенно, но жадно глотала каждое слово. — Правда, этот идеал очень смутный и расплывчатый… Был. Пока не стал вполне четкой личностью. — Я что-то не понимаю… — Наташа, — нечасто он меня по имени называет… — ты милая, скромная, что немаловажно, пусть и фырчишь иногда, как рассерженный котенок. И я нашел в тебе ту, что искал. Я люблю тебя.

— Не может быть… — Неверяще прошептала я. — Неправда…

А в груди сердце заходилось в ликовании, несмотря на уверения здравого смысла, что ничем хорошим это не кончится.

— Понимаю, я тот еще козел, я чудовище, — тихо и размеренно говорил брюнет, рассматривая свои руки, — я чертов собственник, но я тебя теперь никуда не отпущу.

— А если я не хочу быть с тобой? — Да, я, как обычно, против того, что мне пытаются навязать, даже если до навязывания была только “за”.

— Боюсь, выбора у тебя нет. — Усмехнулся Олег. — Я эгоист, ты же знаешь.

— Так я и послушалась! — Откинувшись на спинку стула, я скрестила руки на груди.

— Ну, если уж на то пошло, — беспечно откликнулся брюнет, — ты будешь моей собственностью еще около двух лет, а за это время я вполне успею сделать тебе очень даже подлинную справку о беременности и жениться. В принципе, я это и в твои восемнадцать сделать могу.

— Не нужно, — прошептала я, опустив голову, — я все равно никуда не денусь. Мне иногда кажется, что тебя можно только ненавидеть, а иногда — что я тебя люблю.

Больше ни о чем серьезном мы в тот вечер не говорили. Мы смеялись, пили вино и даже танцевали, чего я при свидетелях делать бы никогда не согласилась. Один раз Олег поцеловал мне руку, как той утконосихе. Но его взгляд… На нее он смотрел без выражения, а на меня — чуть ли не с обожанием.

Ну что я теряю, отдавая себя во власть этого прекрасного чудовища?

========== Домой ==========

На следующий день мы оба без зазрения совести проспали школу. Собственно говоря, даже и не подумали вставать, Олег только швырнул часы в стену, затыкая проклятый будильник. Лично я просто не смогла бы встать — мы занимались любовью полночи, я не могла его утихомирить.

Я улыбнулась сквозь легкую полудрему — теплые губы прижались к шее.

— Доброе утро, мой носик.

— Твой носик вот, — я щелкнула его по кончику прямого носа, заставив забавно сморщиться.

— Значит, у меня два носика. — Пробормотал парень, притягивая меня поближе.

— Собственник ты, Олежек. — Я потянулась в его объятиях, схлопотав жаркий поцелуй.

— Он самый. — Брюнет повернулся на спину и накрыл голову подушкой.

Я уже уснуть бы не смогла, поэтому встала и поплелась на кухню. Дома завтрак всегда готовила мама или Даша, жена Сашки. Кстати, Даша ведь уже в роддоме была, когда меня забирали, значит, маленький Сан Саныч уже дома…

У меня едва слезы из глаз не покатились. Я опустилась на стул и закрыла лицо руками. Как же к ним хочется!

— Носик, ты что? — Мои ладони отняли от лица и я сквозь пелену слез узрела встревоженного Олега.

— Домой хочу! — Всхлипнула я, а парень тут же нахмурился и сжал зубы. — Хочу, понимаешь? — Этот злой взгляд из-под сурово сдвинутых бровей не так-то просто было выдержать, но я воспользовалась главным женским оружием — жалобно и клокочуще всхлипнула.

Олег молча встал и вышел, оглушительно хлопнув дверью. Его излюбленный жест, по которому все окружающие сразу понимают — ахтунг, начальство злобствует. Ну вот, теперь он будет обиженно сопеть до вечера и смотреть на меня только искоса, поджав губы… Черт, и омлет подгорел!

— Иди одевайся. — Холодно раздалось за спиной, когда я деревянной лопаткой окончательно отделила от “антипригарной” сковороды несчастные яйца.

Я изумленно обернулась. Судя по ледяному спокойствию снаружи, внутри чудовища ревет бешенство. Пока парень не передумал, я быстро натянула джинсы и футболку, зашнуровала кеды. Смысла собирать вещи я не узрела — все равно буду сюда приходить. Только учебники забрала с тетрадями.

Всю дорогу до моего дома Вахрамеев молчал. Нехорошее это было молчание, тяжкое такое. Я смущенно колупала ноготь, стараясь не смотреть на злющее чудовище, небрежно держащее руль одной рукой. Наконец, иномарка плавно остановилась у родного подъезда.