Закодированный
Шрифт:
– Легко ему! – говорила раздраженно Гаврина. – Живет, тунеядец, у Татьяны на всем готовом, а когда у людей семьи, да работа, да хозяйство – будет у тебя охота огороды городить и улицы засыпать? – Она при этом переживала не за себя, а за других, потому что у самой не было ни семьи, ни работы, ни хозяйства, жила тем, что гнала самогон и держала шинок. И в данный момент терпела, между прочим, убыток: ее клиенты, грязные пьяницы, раньше были незаметны в общей грязи хоть ночью, хоть днем, а теперь, попадая в эту чистоту, они пугались, терялись, стеснялись сами себя и шли на соседнюю улицу Рукопашную, где всё было привычно – вонюче, срамно и уютно.
В результате к Татьяне и Георгию явился коммунальный работник Хамичев, унылый мужчина лет под шестьдесят, в сетчатой шляпе, когда-то белой, купленной молодым Хамичевым в городе Сочи в 1967 году, но за многие десятилетия пожелтевшей и скоробившейся, усохшей, как усохла, оставшись почти без волос, и сама голова коммунальщика.
– Люди жалуются, – сказал он, доставая из портфеля папку, но не открывая ее. – Беспокойство причиняете.
– В кои-то веки без грязи, чем они недовольны? – удивилась Татьяна.
– Мы тоже недовольны. У нас генеральный план благоустройства вашего района с последующим сносом.
– Зачем же благоустраивать, если сносить? – не поняла Татьяна. – И, кстати, первый раз слышу – нас что, в самом деле сносить будут?
– Вопрос не решен.
– Тогда благоустраивали бы!
– Вопрос средств на благоустройство тоже не решен в связи с нерешением вопроса о сносе, – терпеливо пояснил Хамичев, привыкший втолковывать обывателям, не понимающим тонкостей коммунального хозяйства, особенности работы его сложного механизма. – Но по генеральному плану тут асфальт с бордюрным камнем. Комиссия приедет проверять, увидит: щебенка есть, асфальта нету. На нас скажут: начали работу и не кончили. Средства потратили или вообще украли. Понимаете? Велят наряды предъявить на щебенку, на выполнение работ – что мы предъявим?
– А вы заключите с человеком договор, да и заплатите! – предложила Татьяна.
Хамичев на эту несуразную чушь даже не стал отвечать. Он сказал:
– Короче, сделайте так, как было.
– Извините, не сделаю, – возразил Георгий. – Потому что это нелепость. И даже идиотизм!
– Мое дело предупредить, – ничуть не обиделся Хамичев, твердокожий служака, привыкший к поношениям.
И ушел.
Потому что он действительно выполнил свое дело. Сигналы были – он отреагировал. А дальше пусть сами жители решают. Или пишут, или принимают меры.
Жители писать не стали, зная, что бесполезно: начальство бед и болей народа не слышит. А меры приняли. Но не злостно, а – как-то само собой все произошло. К Обходимовой заезжал племянник на большом и старом грузовике «Урал», в дождь, нанес на огромных колесах грязи, а потом еще и забуксовал и, выползая, вырыл большие ямы. Мамынов Дмитрий Анатольевич, уважаемый человек и умелый садовод, привез кучу навоза и свалил на улице, не найдя во дворе свободного места. Квасниковы Ольга и Гена, молодая семья, забогатев, купили новую мебель, а упаковку от нее и старые кресла, шкафы и стулья вышвырнули на улицу.
Так оно и пошло.
И вскоре у улицы Садовой стал вид прежний: лохматый и мусорный, а щебенки было уже почти не видно сквозь слои грязи.
И полились опять помои привычным прежним потоком…
Да ладно, что уж об этом.
Лучше о приятном.
Приятное: Лидия восторгалась теми изменениями, которые Георгий произвел в саду. Будучи женщиной достаточно сведущей, продвинутой, как она себя аттестовала, Лидия высказала предположение:
– Вы знаете, кто были, наверно? Вы были ландшафтный дизайнер!
– Это что такое? – спросила Татьяна.
Георгий объяснил:
– Это специалист, который находит художественное решение для природного пространства вокруг человека. Не думаю, что я… Хотя все может быть. Если уж, говорят, даже в футбол тут поиграть умудрился…
– Люди за это большие деньги платят! – уверила Лидия. – Я вас обязательно порекомендую!
У нее было кому рекомендовать – Лидия была женский парикмахер. Работала от себя, среди ее клиенток были весьма богатые по чиховским, да и не только чиховским, меркам. Самые богатые, конечно, предпочитали салоны красоты в Москве, хотя Лидия умела стричь ничуть не хуже. Вообще-то она сперва была мужским парикмахером, но с мужчинами, как выяснилось, работать ей абсолютно невозможно. Руки подрагивали, очень нервничала, всей душой хотела каждого мужчину сделать красивым. Но не получалось: то лишнего выстрижет, то, наоборот, оставит, где не надо. Лидия пришла к выводу, с которым я, как автор, согласен лишь частично: хорошо и четко выполняешь только ту работу, к которой довольно равнодушен. А если она тебе интересна, если ты за результат волнуешься, то получается либо очень плохо, либо гениально, что не всякому дано. Поэтому она и переключилась на женщин, к которым, естественно, была равнодушна, и это гарантировало стабильный профессиональный результат.
И, обрабатывая на другой день довольно красивую голову (на довольно красивом теле) одной из самых богатых своих клиенток, владелицы двух обувных магазинов и множества торговых мест на вещевых рынках Ренаты Ледозаровой, она сказала ей:
– Дом ты красивейший построила, Рената, а вокруг у тебя ничего интересного!
– В каком смысле?
– Да газон один, и всё.
– Это западный стиль, – с обидой пояснила Рената. – Что я, груши и яблони посажу? Или смородину?
– Зачем? Но так тоже голо как-то. Я знаю человека – ландшафтный дизайнер по призванию. Можешь посмотреть, что он сделал. Красота неописуемая!
Рената, конечно, знала, что такое ландшафтный дизайн.
И решила посмотреть.
Лидия тут же позвонила Татьяне, договорилась.
Рената ходила по саду, не обнаруживая лишних эмоций. Но и хулить не стала, приговаривала:
– Ничего, симпатично.
И, привыкнув быть конкретной, спросила у Георгия:
– Сколько берете?
– Я вообще-то…
– Берем, как все берут, – вмешалась Татьяна.
– А сколько все берут? – оглядела ее Рената с иронией, которая должна была поставить на место эту простолюдинку.
Но Татьяну не собьешь, в магазине работает. И не такие взгляды видела.
– А хорошо берут! – находчиво ответила она. – Посмотреть сначала надо. Метраж и все такое.
– Метраж! Там километраж! – воскликнула Лидия.
– И надо решить, что именно делать, – сказал Георгий.
– Естественно. Без эскиза даже и не начинайте!