Чтение онлайн

Содержимое стакана всё ещё горячее. Я молча благословлял добрую душу Лидии, потихоньку отпивая густую сытную жидкость. И продолжал думать. Кажется, она и Арни тоже были в той толпе, что сгрудилась около двери в душевую. Как мне теперь разговаривать с ними? Я не могу им сказать, почему я… Почему я убийца. Надо найти смелость признать очевидное.

Топоток, шелест. В камере стало совсем темно. Я затаился.

– Брис, Брис!
– позвали меня детские голоса.
– Ты здесь? Почему тебя заперли?

Я сморщился от душевной боли. А как мне теперь говорить с ними? Взрослые наверняка уже оповестили детей, чтобы они не подходили к убийце. А то, что они всё-таки здесь, говорит только об их любопытстве.

– Брис!
– снова позвали нетерпеливо.
– Они все ушли, не бойся, Брис!

"Им хорошо говорить - не бойся, - сердито думал я, присматриваясь к освещению у двери.
– А как мне выйти к ним, если я весь в крови?"

По прутьям решётки настойчиво забарабанили. Поколебавшись, снять ли хотя бы рубаху, я всё-таки положился на то, что камера находится в конце коридора и освещение здесь не очень яркое. Пугать детей своим видом - последнее дело.

Напугаешь их…

– Брис, а правда ты этого - уголовного элемента - прикончил?
– немедленно, едва я появился из тени, спросил темноволосый Алекс.

Съехав по стене на корточки, старательно припрятавшись от них в густую тень и выставив наружу только ноги, я как можно независимей, даже задиристо (от детей, чёрт возьми, защищался) ответил вопросом на вопрос:

– Ну, прикончил. И что?

– А ничего, - явно копируя взрослых, почти мне в тон ответил Алекс, - давно нарывались. Расскажи что-нибудь. Как вчера - про дракона.

– А родители ругаться не будут, что вы тут, со мной?

– А мы им не скажем, - заверила Лиз. Она держалась за решётки маленькими кулачками и пристально вглядывалась во тьму, явно пытаясь разглядеть меня.

Этих детей я смог уберечь от потенциальной опасности. Неизвестно, что будет с ними дальше, но и в будущем, надо будет - жизнь за них отдам. Жаль, не могу защитить тех, кого сторожат призраки.

Они внезапно всплыли перед глазами. Оказывается, некоторых я хорошо запомнил. Там был круглоголовый малыш - самый маленький в группе. Девочка с застывшими, как в забытье, глазами. Паренёк выше всех, всю левую щёку которого уродовал вывернувший края кожи страшный шрам…

– Брис…

– Слышали про Снежную Королеву?

– Нет. А кто это?

– В одном городе жили-были мальчик и девочка. Жили они по соседству, но был у них общий балкон, где они часто встречались, потому что оба любили ухаживать за цветами…

Опираясь спиной на стену, вытянув ноги, я вслух вспоминал сказку Андерсена. Подробностей, конечно, не помнил, кое-где сочинял на ходу, придерживаясь основного сюжета. Рассказчиком я всегда был неплохим, что меня часто выручало, когда на меня сваливали трудные классы. Смешно сказать, но я брал их тем, что на первом же уроке начинал историю с продолжением. Простенький такой шантаж: "Так, мы сейчас быстро посмотрим тему урока, кое-что запишем, а потом время останется - продолжим историю". И ведь покупались на этот шантаж. Слушали и по теме уроков, и историю, которую всегда заканчивал со звонком, стараясь - на самом интересном месте.

Снежная Королева похитила и заморозила Кая… Я вздрогнул. Когда я начал рассказывать, как Герда решилась искать своего друга, мне почудилось, что меня слушают не только дети, собравшиеся у решётки моей клетки. Надо мной и вокруг меня буквально трепетало напряжение невидимых слушателей. Я уже не был в узкой и тесной камере один. Их внимание даже давило… И я боялся признаться себе, что знаю - кто это.

К обеду я успел рассказать им и про стойкого оловянного солдатика. А потом маленький народ с радостными воплями побегал в догонялки, додумался разрисовать бетонными "мелками" стены по обоим концам коридора, устроил пару драк и одну ссору до слёз, причём обиженные прибежали ко мне, и я их утешал.

И настал момент, когда Алекс вынул из кармана часы.

– Быстро по домам! Сейчас родители придут! Про Бриса - тихо! Он будет нашей тайной!

Счастливая, оттого что у них появилась тайна, ребятня разбежалась, а я снова ушёл в самый тёмный угол камеры. Как ни странно, мне здесь нравилось. Темно, чётко определённые углы и границы помещения, а главное - можно спрятаться от любопытных глаз. Как ранее я прятался от жизни в комнате "двушки". Кстати, подозреваю, что Брис был ещё тот затворник.

Итак, Брис… Я взялся за поясницу. У меня там, наверное, синячище. Здорово меня Карл приложил о мойку… Может, я шибко мнительный, либо это происходит на самом деле, но мне кажется, Брис начал оказывать на меня определённое влияние. Ну, физическое влияние - ладно. Нетрудно представить, что молодое гибкое тело заставляет меня подчиняться собственному ритму движений. Я ж хожу теперь, чуть не подпрыгивая, чуть не бегом.

А вот влияние внутреннее… Или оно тоже связано с тем, что я чувствую себя молодым и сильным? Мне постоянно хочется говорить, вставляя в речь аналоги наших русских "блинов" и "по фигов", мне постоянно хочется чертыхаться. Не говоря уже о том, что я слишком сильно реагирую на присутствие Лидии. Или я забыл собственные ощущения в молодости? И эти яркие, смущающие меня ощущения не слишком и сильные, а нормальные?

Кроме эмоциональных реакций, ещё меня беспокоил выпавший из памяти временной промежуток, в течение которого я убил двух уголовников. Чья эта реакция? Бриса? Или эта реакция на экстрим моя собственная, о существовании которой я не догадывался, пока экстрим не произошёл? В прошлой жизни мне не приходилось сталкиваться с ситуациями, когда хотелось кого-то убить по-настоящему… Кажется, этот вопрос так и останется нераскрытым, невыясненным.

Заслышав издалека шум и гомон, я немедленно подтянул ноги, хотя и так сидел в самом дальнем от двери углу.

Оживлённо переговариваясь, переселенцы прошли мимо моей камеры и разошлись по своим клеткам. Прошло минут пять, и неясная тень заслонила тусклый свет из коридора. Она нагнулась и поставила что-то на пол моей камеры.

– Брис.

Я поднялся и, подойдя, присел на корточки. Коридор на ступень ниже, и так, на корточках, я оказался почти на одном уровне с Лидией. Глаза в глаза. Она снова принесла мне поесть.

– Брис, почему ты это сделал? Я думала…

Она стояла, держась за прут решётки. Рука вытянута, манжет джемпера слегка отошёл назад, обнажив часть кисти. Я, почти не слыша её слов, загляделся на эту кисть - мягкие очертания, тёплая кожа, наверное. И не выдержал. Просунул ладонь сквозь прутья решётки - и дальше, в манжет джемпера. И замер, блаженствуя. Я не стискивал её руки, моя ладонь просто расслабленно лежала под мягкой тканью, на нежной женской коже. От неожиданности она застыла, потом испуганно дёрнула головой в стороны - не увидел ли кто, и заспешила: