Чтение онлайн

— Добро пожаловать в Винисгорд — город вольных торговцев, — слегка торжественно продекламировал Нильс и не дожидаясь ответа дал коню шенкеля. Я молча последовал следом.

26.

Вольный город — явление, зародившиеся на стыке эпохи развала Старой империи и возникновения на обломках павшего гиганта новых молодых королевств. Когда власть исчезла, а беззаконие расползалось по освоенным землям подобно заразе, нашлись люди, пожелавшие навести порядок по своим правилам, не оглядываясь на прежнее мироустройство, когда во главе стояла родовая аристократия, опирающаяся на силу трона.

Пользуясь сложившейся неразберихой и собственным положением, расположенным в стратегически важных местах с точки зрения торгово-экономических отношений, подобные «государства-полисы» быстро образовали собственные вооруженных силы, отстояв самостоятельность от посягательства прежних хозяев.

Это уникальное явление являлось еще и в том смысле, что сословные различия здесь практически не признавались. Ты мог быть благородным рыцарем с чередой знатных предков за спиной или плебеем-наемником, рожденным от уличной шлюхи, но если нарушал местный закон, то наказание следовало с одинаковой суровостью для обоих.

Происхождение не спасало, а иной раз могло сыграть даже против обвиняемого, потому что жители вольных городов не любили аристократов, подозревая их в посягательствах на свою свободу.

И часто не без причины. Слишком лакомым куском становились такие города, накопив за века независимости огромные богатства, на которые всегда находились охотники из числа многочисленных графов, баронов, герцогов и даже королей. Особенно королей. Последние спали и видели, как бы подчинить своей воле такой город, ставший центром обширной торговли, а значит, превратившийся в стабильный источник постоянного поступления налогов в казну.

Еще одной уникальной особенностью подобных полисов являлась выборная должность в совете управления. Такого раньше не практиковали нигде, ни в новых королевствах, ни тем более в Старой империи, где любые значимые назначения в обязательно порядке согласовывались с императорским двором.

Бургомистр или градоправитель избирался из числа членов городского совета, который, в свою очередь, состоял из самых уважаемых жителей города, выбранных на общем собрании.

На первый взгляд настоящая демократия — власть народа в истинном что ни на есть исполнении. Но если приглядеться, то все оказывалось не так просто. Почему-то и бургомистр, и члены совета всегда были выходцами из самых влиятельных и богатых фамилий города. Проживи твоя семья хоть век на одной улице, и будь ты хоть сто раз потомственным жителем, но если ты обычный зеленщик или уличный лоточник, ты никогда не станешь одним из них, сколько бы не пытался.

Такова суть.

Но несмотря на скрытые препоны, большинство все равно считало подобное положение вещей куда более справедливым, чем то, когда правит потомственная аристократия, не замечая, или не желая замечать, что «золотые пояса» за время существования вольного полиса, по сути, сами превратились в точно такую аристократию, в чей круг почти невозможно попасть. А значит разницы между графским городом и вольным полисом особой нет.

В этом и других отношения Винисгорд являлся типичным представителем других вольных городов. За одним немаловажным исключением — его географическое положение одновременно играло и за, и против него.

Дело в том, что Винисгорд располагался не только на пересечении важных торговых путей, что превращало его в экономический центр в регионе, но и находился на границе двух воинственных королевств — Ольца и Андара.

Деньги давали городу не только власть, но и позволяли содержать хорошо вооруженные отряды наемников, охранявшие покой его обитателей. Однако это не останавливало противников. Раз или два в десять лет следовала очередная попытка подчинить богатый полис путем перекрытия путей или даже прямой осады.

Это мог быть Ольц или Андар, неважно, каждый раз затея заканчивалась ничем. Перекрытие торговых трактов останавливало приток товаров из более зажиточных краев, где много умелых ремесленников и редких вещей, приходящих из других стран. Это било по благосостоянию и экономике самих королевств, которые устраивали блокады.

Что называется выстрел в ногу. Короли терпели, грозно хмурили брови, но отзывали войска по настоянию своих же советников, и ситуация возвращалась на круги своя.

С осадой и прямым нападение происходило почти тоже самое. Город большой, для полной блокировки нужна многочисленная армия. Которую в свою очередь, нужно кормить, содержать, следить чтобы не разбежалась. Затратное занятие, сильно бьющее по кошельку похуже торговой блокады.

А высокие стены, крепкая стража, отряды наемников и большие продовольственные запасы позволяли без труда пересидеть даже самых упрямых полководцев.

Часто осады длились несколько месяцев, вплоть до наступления холодов. Тогда враг уходил сам, понимая, что зимовать под стенами города безумие. Солдаты перемрут от болезней и холода, или пуще — устроят мятеж. Зимой не воюют, это аксиома. По крайней мере старались не воевать. А если все же появлялась нужда, делали это малочисленным войском, которое легче содержать и с которым проще передвигаться по заваленным снегом дорогах…

— Две серебряные монеты, — сказал старший стражник на воротах, окинув двух всадников безразличным взглядом и убедившись, что они ничего не везут на продажу.

— Две серебряные монеты? Раньше же была одна?! — возмущенно воскликнул Нильс.

— Не хочешь — не въезжай, — равнодушно буркнул десятник, устремив взор на подъезжающую к воротам телегу. Там явно что-то везли на базар, а значит можно слегка поживиться.

— Мы заплатим, — остановил я возмущенно пыхтящего следопыта, явно намеревающегося высказать все что он думает о вымогателях у городских врат.

Две монеты перекочевали из привязанного к поясу кошеля в заскорузлые руки стражника. Тот проверил их и быстро махнул рукой, торопя проезжать и не задерживать.

Лошади тронулись, цокот копыт эхом прозвенел под каменными сводами прохода. Довольно длинного надо отметить, что говорило о неплохой ширине городских стен.

Улицы встретили шумом, показавшиеся оглушающими после нескольких дней пути по полям и редким лесам. Толпы народа спешили по своим делам, толкаясь и создавая непередаваемый гул, бьющий по ушам подобно морскому приливу.