Заклинание
Шрифт:
– Вы молодцы! Прощайте! – успел сказать я, и сквозь грохот боя раздался звон часов.
Полночь! Нет! Часы внизу торопятся на три минуты!
Ветер ринулся ко мне:
– Летим!
Но я задержал нас ещё на мгновение, припал к губам Тани поцелуем. Последний раз! И меня внезапно отбросило вспышкой. Голубое сияние с искрами серебра прокатилось по телу Тани волной и вырвалось из окон. Нас с ветром буквально вынесло на улицу этим потоком.
Мы попали под полные ярости и досады вопли чертей. Они были повсюду! Сияние сада померкло за их злобными мордами. Но толпу монстров прорезали мечи ангелов и белое пламя, реющее с лезвий, выжигало темноту.
В последнее мгновение я увидел Павла на залитой чёрной кровью крыше. Он стоял в окружении чертей с поднятыми крыльями, огромными в размахе, рваными полосами на броне и обнажённым мечом.
– Спасибо! – крикнул он мне. – Прощай!
И в следующий миг ветер уже перенёс меня на кладбище.
– Что так долго?! – Арим дежурил на моей могиле. – Коридор открывается!
– Он справился! – сразу ответил ветер.
– Знаю, – радостно сказал ангел.
– Знаешь?!
– Конечно! Сафэн был секунду назад. Смог уйти из схватки, потому что черти тоже видели вспышку рождения света. Сейчас Павел их оттуда выставит. Таня им более не принадлежит!
Арим быстро оглядел меня с головы до ног:
– Молодец! Весь светишься.
– А то!
Чёрного пятна в моей груди не было и в помине.
– Полетели! – поторопил ангел.
Мы взмыли над кладбищем и только оказались на открытом пространстве, как я увидел… Это было нечто. В темноте ночи бесконечно белым светом сиял огромный смерч, стягивая в себя облака.
– Это он? – восхищённо прошептал я. – Это коридор?
Мы торопились. Летели так быстро, что не видели ничего кроме света впереди. Больше всего я опасался, что мы доберёмся поздно, и я не успею ничего сказать. Но на сей раз кто-то на небесах решил дать мне дополнительное время доиграть мой последний тайм.
Сафэн встретил нас под основанием облачного смерча высоко в небе. Отсюда средняя тень была ещё прекрасней. Тонкий слой серого тумана укрывал её просвечивающей пеленой, сквозь которую вся ночная Земля до самого горизонта и дальше мерцала светом огней. Сверкающие линии рек образовывали живые рисунки, словно вся поверхность планеты была огромным экраном кинотеатра, а может грандиозной картой мира или маяком во вселенной для тех, кто ждёт…
От облачной трубы кругами исходило сияние, освещая тысячи духов, летящих к ней – людей, перешедших ровно сорок дней назад. Они направлялись в коридор и у меня остались какие-то секунды на всё.
– Ветер… – произнёс я и замолчал.
У меня не было слов, чтобы выразить ему всю мою благодарность. Безграничной стихии, помогающей неспокойным человеческим душам, вроде меня.
Ветер улыбнулся:
– Я знаю, Вик, знаю. Всё будет хорошо.
– Виктор… – позвал Сафэн. – Спасибо.
– Нет, спасибо тебе, – ответил я.
Ведь действительно нет существа, более влюблённого в тебя, чем твой ангел-хранитель. Знающий каждую частичку твоей души, оберегающий каждый удар твоего сердца. Незаметный охранник, всегда и везде невидимо следующий за тобой.
– Я очень люблю её, – произнёс я, – никогда не думал, что смогу её оставить, но… Я знаю, что ты будешь оберегать Таню лучше, чем кто-либо.
Прозрачная дымка заволокла мои глаза. Неужели я чувствовал слезы? Глаза Сафэна сверкали, как и мои.
– Обещаю, – произнёс он.
Лёгкая дрожь прошла сквозь пространство, и Арим торопливо кивнул на смерч:
– Всё, пора!
– Да… – я уже летел вперёд, но обернулся. Потому что не простился с тем, кто сделал для меня больше всех.
– Арим! – позвал я.
Мой ангел смотрел на меня.
– Ты сказал, что будешь оплакивать момент, когда оставил меня, все отпущенные столетия.
Арим опустил голову:
– Я буду.
– Нет, – улыбнулся я. – Не будешь. Прости меня за мои слова при нашем знакомстве. Ты ни в чём не виноват.
Арим покачал головой, выражая несогласие, но я знал, как убедить его.
– Ангелы знают мысли и чувства своих охраняемых? Ведь так? – спросил я.
– Конечно, – ответил ангел.
Сияющие потоки смерча охватили меня и потянули в облачную трубу, быстро поднимая. Я чувствовал, с чем ухожу.
– Тогда ты знаешь, почему оплакивать тебе нечего! – крикнул я Ариму.
И ангел понял меня.
– Да, Виктор, – прошептал он.
Множество светлых душ летели вокруг. Не знаю, о чём думали они, не знаю, что чувствовали, но меня переполняла радость. Настоящая светлая радость и безграничная благодарность моему ангелу, ветру и всему миру, за всё. За каждую минуту прожитой жизни, за каждый солнечный луч, каждый дождь, за каждую секунду объятий Тани, за каждое услышанное и сказанное слово, за каждый вздох, за первый и за последний, за моё рождение и смерть…
Мария Фёдоровна стояла у плиты на кухне, когда ещё перед рассветом спустилась Таня в ночной рубашке, потёрла глаза и заявила:
– Хочу завтрак.
Женщина едва не выронила чайник, поражённо глядя на дочь. На впалых щеках появился заметный румянец, ещё вчера потухшие глаза сверкали.
– Хочу банан, а где банка с ананасами? – говорила Таня, шаря по холодильнику. – Вчера была гроза? Да? Ночью? Дом ходуном ходил. И в саду всё полегло, ни одного стоячего цветка. Как стадо слонов прошло!
– Дочь, ты как себя чувствуешь? – держась за сердце, прошептала Мария Фёдоровна.
– Прекрасно.
– А вчера?..
– Вчера прошло, – улыбнулась Таня, – и никогда не вернётся.
После обеда она собрала фотографии и вещи Виктора, сложила всё в большую коробку, заклеила её скотчем, прилепила бумагу со словами «до встречи» и унесла в чулан.
Дорф и Дени целый день ходили, как во сне, тыкались носами в углы, а потом вообще завалились спать в саду.
– Полный упадок сил, – с пониманием смеялась над ними Таня. – Конечно, так отрываться на пляже…