Заказ
Шрифт:
Он позвонил Боре Смирнову, попросил подстраховать с ордером – доложить начальству заранее, – и, быстро заперев дверь, азартно помчался по лестнице вниз. Запрыгнул к Фаульгаберу в белого «Жигуля», внешне ничем, кроме номеров, не отличающегося от собратьев… Взвизгнул стартёр, заработал мотор… машина понеслась по улицам города.
В кабинете из факса поползла бумажная лента. Колючие светлые глаза человека с портрета, удивительно похожего на Андрея Полякова, скользнули невидящим взглядом по стенам пустого помещения, по потолку… Лента свернулась в трубочку, факс пискнул и остановился, и в кабинете воцарилась прежняя тишина…
Фаульгабер только молча пожал плечами, когда Панама попросил его для начала завернуть к «Юбилейному» – надо, мол, подхватить с собой человечка.
Антон попытался разговорить его:
– В машине-то курят?..
– В моей?.. – Семён заложил на перекрёстке крутой поворот, и Антон заметил, что кисти рук с тыльной стороны у него были сплошь в пятнах недавно отболевших ожогов. – А всё делают, – продолжал Фаульгабер. – Даже водку пьют… Только просьба – пепел и хабарики за окошко. Запах этих… потушенных… терпеть ненавижу!
Антону понравилось колоритное выражение, которого он, если по совести, от молчуна-водилы никак не ожидал. Он ещё смаковал его про себя, примеряя к подходящим жизненным ситуациям, когда машина свернула с моста на подъездные дорожки и остановилась возле служебного входа дворца.
– Я быстро… – Панама бросил на сиденье ремень безопасности, никак не желавший убираться в гнездо.
– Валяй, – флегматично донеслось сквозь приспущенное окошко. – Лично я не спешу…
Гигант комфортно откинулся за рулём и сунул лапищи под затылок. Похоже, ему не привыкать было к долгому ожиданию.
«Терпеть ненавижу», – подумал Антон, показал омоновцу пропуск и побежал внутрь. Судя по тому, что Любаши дома не оказалось (телефон, во всяком случае, не отвечал), она была где-то здесь. Но вот где конкретно? В ветеринарке?.. Панама устремился знакомым путём, заранее прикидывая, что делать, если её не будет на месте. Искать Александра Владимировича, давать объявление…
К счастью, отыскивать директора-распорядителя и терять драгоценное время, вдаваясь в объяснения, не пришлось. Дверь веткабинета сама распахнулась навстречу, и на пороге возникла Любаша. Свежая и цветущая. Дома она отмылась и даже часок поспала, а теперь двигалась к «Андрюше Борисычу». Предварительно завернув на минутку к девочкам в «Юбилейный»…
– Антон, какими судьбами? – удивилась она.
Она была в джинсиках и плотном спортивном свитерке, который не очень подходил к пышно взбитой причёске, зато создавал общую иллюзию бодрости и энергии. Антон взглянул в искрящиеся глаза девушки и невольно смутился. Она широко улыбнулась, и он, естественно, не мог ей не ответить. Как же она была сейчас хороша…
– Я-то по делам, – пояснила Любаша. – А тебе что с утра пораньше не спится?
Парик даже с самого близкого расстояния был на ней незаметен.
– А я за тобой. – Панама подхватил её под руку и повлёк в сторону выхода. – Честное пионерское. Едем за город на машине. В дивное местечко под Выборг… Шашлыков, врать не буду, не обещаю, но воздух… воздух…
Это было сказано весьма неуклюже: Любаша сразу вспомнила его рассуждения о солнце, фруктах и воздухе. Она сразу остановилась и рассерженно попробовала выдернуть руку:
– А ну пусти!..
– Любочка, милая, спасай, не то пропаду, – Панама заговорил совершенно серьёзно. – Мне эксперт нужен. Зооветеринарный. А лучше тебя…
Он испытал величайшее облегчение, увидев, как уходит из её взгляда болезненная настороженность.
– Ну вот, все вы такие, – сказала она наконец. – Как уши бедной девушке мылить, так быка жареного сулите, а до дела дойдёт, и шашлычка несчастного не допросишься… Что стряслось-то? Выкладывай уж.
Антон рассказал ей в двух словах о коне-найдёныше и о том, почему «породистого неустановленной породы» жизненно важно было немедленно осмотреть. Любаше не понадобилось ничего объяснять. И уговаривать – тоже:
– Момент, только сумку схвачу…
Когда они вышли к машине, лениво покосившийся Фаульгабер сразу ожил, оторвал руки от затылка и многозначительно приподнял рыжую бровь. Антон напустил на себя великолепно-непроницаемый вид и, в душе хохоча, подчёркнуто галантно захлопнул за девушкой дверцу. Уселся на переднее сиденье и коротко бросил:
– Вот теперь всё. Повихрили…
Машина мигом завелась и… действительно «повихрила» по мокрым питерским улицам. То ли Фаульгабер наконец проникся ответственностью поездки, то ли просто решил блеснуть перед дамой… Он ехал очень корректно, не нарушая без надобности правила, но при этом всё новые и новые машины почему-то оставались далеко позади. Да и эгидовский «Жигулёнок» был весьма шустрый. Внешне неброский, не первой свежести, но с форсированным двигателем и кучей разных полезных хитростей под капотом. Как раз такой, на каком и следует сыщику ездить по очень важным делам…
Соревнования в этот последний день начинались в тринадцать часов.
Серёжа и Аня подъехали к «Юбилейному», когда всадники уже вовсю прыгали. Дома, размявшись и расходившись, Сергей стал чувствовать себя очень даже прилично и категорически настоял на поездке, хотя Аня его отговаривала. Когда они вышли из дома и «Тойоту» тряхнуло на первом из тысячи неизбежных ухабов, он горько раскаялся в своём упрямстве и чуть не запросился обратно. Однако мужской гонор победил, и он промолчал. Теперь он сидел на трибуне и больше делал вид, что смотрит на поле, а сам прижимал к боку локоть и заново учился дышать.
По жеребьёвке сегодня первыми прыгали финны. Случай свёл всех четырёх финских всадников в одной десятке, и, наверное, невыгодная ситуация здорово попортила им нервы – спортсмены волновались, делали ошибки и, соответственно, в перепрыжку никто из них не попал. В одном десятке с ними оказался и Бенгт Йоханссон на своей рыжей кобыле. Когда его вызвали на манеж, Сергей сразу стал ждать, чтобы лошадь снова выкинула какой-нибудь фортель и лишила своего хозяина всех надежд на победу. Сегодня Сергей ожидал этого почти со злорадством. И Слипонз Фари не подвела. То ли ей самой что-то не нравилось, то ли всадник выехал прыгать не с тем настроением и она это почувствовала… Ни о какой гармонии у них с Бенгтом нынче речи не шло. Могучая кобыла мотала головой и откровенно взбрыкивала, всячески выражая человеку своё недовольство… и с неотвратимостью злой судьбы снесла жердь на одном из первых же препятствий. Если не везёт – это надолго!..