Чтение онлайн

– Сказки рассказываешь, Лесов-хан, - Фируз неодобрительно покачал головой и насупился.
– То, что может сделать язык, к сожалению, не могут сделать руки... До той мешхедской дороги почти двадцать фарсахов. Двое суток надо туда добираться на лошадях. Но когда доберемся, то еще придется пять-десять дней ждать, пока повезут англичане оружие. А может, и вообще не повезут. Скажи, Лесов-хан, где ты все это время будешь жить? В скалах, где снег, дождь и холод? Спать на чем? Еду готовить на чем?

– Фируз, ты - владелец собственного дома, тебе, конечно, дороже всего постель и горячая пища, но сейчас такое время...
– недовольно отозвался Лесовский.

– Дорогой Лесов-хан, я в постели не лежу, - обиделся Фируз.
– Если бы я не научил этих парней охотиться, они бы умерли с голоду. Я готов идти ради доброго дела хоть на край света, но я должен надеяться, что где-то ждет меня хотя бы крыша над головой, чтобы укрыться от холода.

– Крыша будет, - заверил Али Дженг.
– Возле мешхедской дороги полно селений. Мы можем остановиться в Баге у моего дяди. Сачак на пятнадцать человек он не расстелит, потому что человек бедный, но крыша и очаг будут нашими.

Фируз снова заартачился:

– Во-первых, вас не пятнадцать, а четырнадцать. Во-вторых, я не могу оставить свой дом на долгое время... Значит, тринадцать.

– Ну что ж, тринадцать - тоже немало.
– Али Дженг окинул своего друга недобрым взглядом.
– Давайте, друзья, готовиться в дорогу. Я знаю в этих краях все тропы...

Через два дня, заполнив хурджуны кавурмой, жареной пшеницей и чуреком, двинулись они в путь по крутым склонам. Горы были сплошь изрезаны узкими поперечными долинами, по которым с шумом неслись на равнину бурные речушки. По берегам, несмотря на зиму, росла трава. Останавливаясь, джигиты пасли лошадей. В низине лежали селения - виднелись синие дымки от тамдыров. Отряд, минуя их стороной, старался не выезжать на возвышенность, чтобы не обнаружить себя перед сельчанами, - кто знает, возможно, в аулах стоят нукеры Ораз Сердара.

Отрядом командовал Али Дженг, хорошо знавший эту местность. И не только местность, но и два языка- персидский и туркменский. Лесовский лишь подсказывал ему, давал советы. Дженг не прекословил и не вступал в споры, но последнее слово всегда оставалось за Лесов-ханом. Поняв это, джигиты стали называть его комиссаром. Вечером, когда в горах стемнело и путь по склонам стал опасным, Али Дженг предложил:

– Товарищ комиссар, вон, видишь чабанскую чатму? Там можно отдохнуть. Чабаны ушли в пески - никого нет, сами будем хозяевами.

Лесовский согласился. Когда спустились в низину и бойцы бросились за сухими клубками колючки, чтобы разжечь костер и вскипятить воду на чай, он приказал:

– Али Дженг, огонь ни в коем случае разводить нельзя. Прикажи джигитам, чтобы оставили ненужную затею. Ночь перебьются и без горячего!

Ночевали в чатме. тесно прижавшись друг к другу. Через каждые два часа меняли часового. Утром, едва забрезжил рассвет, двинулись дальше, и опять весь день провели в дороге. К вечеру в этот день, как и рассчитывали, приблизились к мешхедской дороге и отыскали селение Баг. Остановились в полуверсте от убогих домишек, разбросанных на склоне. Али Дженг взял с собой двух джигитов и отправился на разведку. Через час вернулся, недоуменно качая головой и разводя руками:

– Товарищ комиссар, никого в Баге нет, ни одной души. Все люди куда-то ушли. Наверное, они бежали от англичан.

Дженг был прав в своих предположениях - английские войска, двигаясь в Закаспий, на своем пути разорили все селения, чтобы обезопасить себя от «коварных» горцев, еще совсем недавно помогавших в борьбе с шахом повстанцам Саттар-хана.

– Можно занять дом моего дяди и переночевать в нем, - предложил Дженг.
– Ночью никто не посмеет войти в селение.

Джигиты, переезжая мешхедскую дорогу, в темноте наткнулись на телеграфный столб. Конь Бяшима с испуга захрапел и шарахнулся в сторону. Лесовский, Догадавшись, что телеграфная линия из Асхабада в Мешхед, возможно, уже закончена, сказал:

– Ну что ж, если нам не удастся разжиться здесь оружием и боеприпасами, то хоть телеграфные провода перережем.

Въехав в опустевший двор, джигиты привязали коней к перилам айвана, задали им овса, занавесили чекменями окна в комнате и разожгли печь. Поужинав, расположились на отдых, вновь выставив на крыше часового. Уснуть не успели. Тут же часовой доложил, что он увидел внизу на дороге огонек. Все бросились к ружьям и затаились, следя за странным движущимся световым пятном.

– Это фонарь, - догадался Лесовский.
– Наверное английский патруль, разъезжая по дороге, охраняет телеграфную линию.

Огонек медленно удалялся на юг, пока совсем не исчез в темноте ночи. Джигиты, немного успокоившись, пошли было в дом, но вновь огонек начал приближаться - словно проплыл ниже аула и растворился на этот раз в северной стороне.

– Да, комиссар, это англичане, - согласился Али Дженг.

– Причем они патрулируют по всей линии, - уточнил Лесовский.
– На каждом участке, вероятно, один, в крайнем случае, два человека. Но с патрулями нам связываться нет смысла. Снимешь патруля - захватишь всего лишь одну винтовку, ну, может быть, еще «Смит-Вессон», но придется покидать этот район. Сейчас главное - не обнаружить себя. Если англичане догадаются, что кто-то есть в этом селении, то завтра могут нагрянуть сюда.

Примерно через пятнадцать минут огонек снова поплыл по дороге на юг. Лесовский велел часовому не сводить глаз с патрульного. Все легли спать, но встревоженные близким присутствием врага уснуть не могли - все время разговаривали, строя всевозможные догадки. Бяшим-пальван, лежа рядом с Лесовским, ругался тихонько и вздыхал.

– Лесов-хан, я думаю, неправильно это лежим, чтобы спать. Если английский солдат утром по дороге ходить будет, тогда как мы уйдем отсюда? Мы лошадь сядем - англичан сразу увидит, караул кричит.

– А ведь ты прав, Бяшим, - согласился Лесовский.
– Придется нам уйти отсюда до того, как раз виднеется.

Примерно в пять утра, когда патруль отдалился от селения, джигиты вывели коней и поднялись в горы, там укрылись за скалами.

Утром солнце обагрило алым заревом горы. С высоты, где укрывался отряд, открылся вид на долину, лежавшую в холодном сумраке. Джигиты сразу же увидели, примерно в пяти верстах на север от селения, три кибитки и несколько палаток. Вскоре на дороге появились с кирками и лопатами люди.