Шрифт:
Борис Заходер. Заходерзости
Книга мелких заходерзостей
Книга мелких заходерзостей
где читатель найдет, естественно,
ЗАХОДЕРЗОСТИ (мелкие и не слишком),
ПРОБЛЕСКИ ЖИТЕЙСКОЙ МУДРОСТИ;
ЗАМЕТКИ О РАЗНЫХ НАУКАХ
(от нашей Теологии до ИХтиологии);
ЗАМЕТКИ О ВОЙНЕ И МИРЕ, ЛИТЕРАТУРНЫЕ ЗАМЕТКИ и даже
КУЛИНАРНЫЕ РЕЦЕПТЫ,
вперемешку с
МНЕНИЯМИ РАЗНЫХ ЛИЦ О РАЗЛИЧНЫХ ПРЕДМЕТАХ
и ВОПРОСАМИ ВИННИ-ПУХА, (иногда, с его же ответами)…
Упомянем и о ЗНАМЕНАТЕЛЬНОЙ ЗООЛОГИИ.
Читатель побывает в нашем зоопарке,
повидает множество ДИКОВИННЫХ ЗВЕРЕЙ
И кое-что УДИВИТЕЛЬНОЕ РЯДОМ.
А кроме всего вышеперечисленного, получит
ОТРЫВОЧНЫЕ СВЕДЕНИЯ ИЗ ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЯ,
шутя изучит НАУКУ РИФМОВАТЬ,
ознакомится с некоторыми литературными формами и жанрами,
не говоря уже об отрывках из обрывков уцелевших фрагментов
ИЗБРАННЫХ СОЧИНЕНИЙ ДОРЖИ КАРМАН-ШИРЕЯ,
И встретит МНОГОЕ ДРУГОЕ!
Если же кому-то всего этого покажется мало — прошу иметь в
виду,
что в написании книги приняли, сами того не подозревая,
деятельное участие
МОЙ ТАЙНЫЙ СОВЕТНИК И. В. ГЕТЕ
и
НЕКТО, не лишенный интеллекта.
Два предисловия
(Одно — в шутку, другое — всерьез, только в обратном порядке)
1. Всерьез
В 1996 году под названием «ПОЧТИ ПОСМЕРТНОЕ» вышла в свет «визитная карточка» моих неизданных книг, — моя первая книжка стихов, предназначенная для взрослых. Это была маленькая брошюра, напечатанная тиражом в 1000 экз. Предполагаю, что прочли её очень немногие. А так как то, что я написал в предисловии к ней, относится и к нынешнему изданию, повторяю слово в слово:
«ПОЧТИ ПОСМЕРТНОЕ»… «Странное название, не спорю. Но когда человек выпускает (точнее, надеется выпустить) в свет свою первую книгу стихов на 78-м (прописью: семьдесят восьмом) году жизни, то, если учесть среднюю продолжительность жизни мужчин в нашей прекрасной стране, — название это не покажется таким уж странным. Автор имеет на него право. Читатель же, разумеется, имеет право заинтересоваться, — как и почему книга не вышла раньше. Спешу ответить. Совсем кратко: что-то мешало. Всегда.
Мешали: 1) внешние обстоятельства, 2) внутренние причины, 3) то и другое в сочетании.
Первый пункт, думается, ясен. Тот, кто познакомится с книгой, особенно с разделом, который называется Книга Мелких Заходерзостей, легко догадается, что выходу многих стихов в свет должна была сильно мешать Окружающая Среда. Она это и делала. И весьма успешно. Мои попытки опубликовать книгу пресекались иногда даже с некоторым остервенением. А редкие публикации в периодике имели порой совершенно неожиданные последствия… Когда-нибудь (я оптимист) надеюсь об этом рассказать. А из внутренних причин, помимо естественной реакции на сопротивление упомянутой Среды (улитка в таких случаях втягивает рожки), отмечу свое стремление, как сказал поэт, совершенствовать плоды любимых дум, или, как выражался один мой друг, бесконечно мусолить… У меня оно достигает, увы, размеров патологических. Совет Горация: „Nonumque prematur in annum“ — вызывает лишь грустную улыбку. Какие там девять лет!..
Мои стихи как будто связаны со мной пуповиной — и обрезать её я не решаюсь долго, порой непростительно долго. Тем более что меня никто и не торопит…
Была и еще одна причина. Наш замечательный поэт Козьма Петрович Прутков, как известно, убедился в том, что он поэт, и поэт даровитый, читая других: „коли они поэты, то и я тоже“. К сожалению, у меня подобный ход мыслей дал прямо противоположный результат: читая „других“, т. е. поэтов-современников, я все более и более сомневался в том, что я поэт…
Совокупное действие этих причин и привело к тому, что я долгие (даже стыдно сказать, какие долгие) годы вынужден был утешаться всевозможными полезными изречениями — от мудрости Екклесиаста: „составлять много книг — конца не будет, и много читать — утомительно для тела“ (Еккл.,12,12) до гордого „Не дело поэта издаваться“ (Эм. Дикинсон). А порой — наблюдать, как мои стихи, мысли, формы, находки возвращаются ко мне под чужим именем — иногда даже под именем фольклора. Все это, разумеется, утешало. Но не очень.
По настоящему утешало разве то, что рассказано великим Твеном в „Визите капитана Стормфилда на небеса“.
„Мы говорили“. Есть в одной пьесе такая группа действующих лиц. И ремарка: Без речей.
Вот так, без речей, в сущности, и прошла моя жизнь. С содроганием, сам себе не веря, читаю я даты в старых своих рукописях. Но, к сожалению, не верить нельзя — всё так и есть. Не редкость стихи, написанные 30,40,50 лет назад, а есть и ветераны, давно достигшие, как и их автор, пенсионного возраста…
Дело читателя судить — пора ли им на пенсию».
Перечитывая эти строки, написанные в ноябре 1995 г., сейчас, — я вижу, что тогда кое-что упустил (и опустил).
Упустил, в частности, довольно существенную «внешнюю причину». Это — моя работа для детей и, связанная с ней, некоторая известность.
Титул «детского поэта» (замечательное определение!) закрывал мне путь во «взрослую поэзию». Были ли для этого основания — другой (и не совсем простой) вопрос.
А опустил (сознательно, книжка была очень маленькая) некоторые объяснения, которые, кажется, обязан дать читателю.
Но прежде всего — я должен извиниться. В эту книгу включено и то, что к ней, в сущности, не принадлежит. По замыслу, это должна была быть «КНИГА МЕЛКИХ ЗАХОДЕРЗОСТЕЙ» — следы былого названия сохранились на титульном листе.
Однако, многие стихи, помещенные здесь, если и можно назвать дерзостями, то вряд ли мелкими. А уж лирические стихи, песни из несостоявшегося кинофильма, «ВСЕ-ТАКИ СОНЕТЫ» я предполагал, разумеется, опубликовать в других изданиях.
Предполагал, предполагал и вдруг почувствовал, что ждать некогда. Нет времени.