Чтение онлайн

– Ага, – кивнула Дарси. Она это знала, но была поражена, услышав эти слова. Ее дыхание сбилось, а на глаза навернулись две непролитые слезинки, из-за чего собравшиеся за столом стали резче и отчетливей.

– Благоприятная возможность, благоприятная, – шепнул Саган.

А на лице ее матери появилось озадаченное выражение.

– Я что, должна была выяснить это при чтении? Я что-нибудь упустила?

– Нет. Я… – Дарси запнулась. – Имоджен очень хорошая, и, думаю, вам она понравится. Простите, что я ничего вам не говорила.

– Ты выбрала безупречный момент, Дарси, – вступил в разговор отец.

Она улыбнулась ему в ответ, как будто сообщила об этом в первый вечер Панча Ганапати умышленно, а не просто потому, что она – удачливая трусиха. Но папа не ошибся – момент и впрямь оказался безупречным.

Дарси не возражала против такой удачи. Она сидела в окружении своей семьи и друзей за праздничным столом и не сомневалась в том, что она любима.

Вот в чем заключалась ее вера.

Маленькие убитые девочки привели мистера Хэмлина в восторг, но затем я объяснила, что они не придутся ему по вкусу. Их недолюбили.

– И ты меня оставишь с ним? – спросил он, показывая на забившегося в угол призрака.

Спустя пару минут после того, как тело убийцы замерло, в воздухе стал парить его дух. Кстати, он оказался более тощим, чем я ожидала, носил пижаму с цветочным рисунком и белые носки. Вряд ли он меня заметил, поскольку был слишком занят разглядыванием пяти девочек в палисаднике. Может, он всегда подозревал, что они находятся именно там, и решил, что его кошмары превратились в реальность. А может, думал, что сам попал в кошмар. Он ничего не говорил, просто заполз в самый темный угол комнаты и смежил веки.

– Да, – ответила я мистеру Хэмлину. – Я его убила, а теперь, пожалуйста, разрежь его на куски.

Старик-психопомп оглядел меня с ног до головы, не упустив грязь под ногтями и лопату в руках. Его улыбка все ширилась и ширилась, пока не стала казаться извращенной и уродливой гримасой.

– Я знал, что в тебе это есть, девочка.

– Научи меня, как расчленить его воспоминания.

Мистер Хэмлин наигранно вздрогнул.

– А у него весьма мерзкие воспоминания. Тебе лучше начать с чего-нибудь приятного.

– Я не собираюсь шить из него лоскутное одеяло. Я хочу, чтобы он исчез. – Я посмотрела в окно на маленьких девочек. – И освободить их.

– Он мертв. Его воспоминания вряд ли что-то удержат надолго. – Старик пожал плечами и прищурился. – Но мы можем немного ускорить процесс.

А потом мистер Хэмлин продемонстрировал мне содержимое карманов его лоскутной куртки.

Я увидела найденный им кусок памяти – нечто отвратительное. Старик заявил, что это – большая редкость, и я могу столетиями путешествовать по реке, но даже не почувствовать, как похожий обрывок заденет шею. Однако я бы определенно заметила, если бы такое случилось! Дрожь, которую я ощущала, держа тонкую нить в руках, была особенной, как будто мой позвоночник обвивал скользкий извивающийся угорь.

Мистер Хэмлин объяснил, что нить как алмаз, сформированный под невообразимым давлением, и она легко искромсает незначительные воспоминания. Подобные нити возникают, лишь когда происходит нечто невообразимое, например, гибель целого города в огне. Он сам был свидетелем такого с полдюжины раз.

– Соблюдай предельную осторожность, – предупредил он меня. – Все, что способно резать призраков, может поранить и тебя, даже в загробном мире.

Для психопомпов вроде него нить воспоминаний являлась совершенным орудием.

Пока мы работали, маленькие девочки бледнели. Убийца помнил их лучше, чем их родные и близкие. И по мере того, как его призрак разделялся на яркие, мерцающие пряди, девочки, бессвязно лопоча, сходили на нет, рассеиваясь одна за другой.

Наконец-то свободные или попросту исчезнувшие.

Тогда я узрела больше, чем хотела. Пока в моих ладонях пульсировали воспоминания убийцы, передо мной промелькнул его отвратительный жизненный путь. Однако, какой бы ужас ни вызывали во мне те видения, было в работе мистера Хэмлина нечто изящное. Он вычленял и кромсал отдельные нити из путаницы жизни убийцы, действуя, как умелый хирург и талантливый рассказчик.

Но он не имел никакого желания забирать себе столь отталкивающие воспоминания, и в итоге мы выбросили все тщательно нарезанные куски в Вайтарну. Обрывки человеческой памяти, сведенные к черной, густой жиже бесчисленными тысячелетиями, такова была эта река. А я недоумевала, почему она настолько сладко пахнет.

– Спасибо, – сказала я мистеру Хэмлину.

– Нет лучшей благодарности, чем подтверждение собственной правоты.

Я взглянула на него.

– Правоты насчет чего?

– Насчет того, что ты меня позовешь. – Он улыбнулся. – Хотя, признаюсь, все произошло раньше, чем я рассчитывал.

Я хотела ему возразить, но замолчала. Как я могла быть уверена, что это не повторится? Мое будущее висело на волоске и в качестве валькирии, и в качестве человека.

Когда ты отбираешь жизнь, все изменяется.

Я не стала погружаться в реку, чтобы она отнесла меня домой, – к сожалению, в Пало-Альто находилось мое физическое тело. Я не могла бросить его на произвол судьбы или – если уж на то пошло – отказаться от своей новенькой блестящей машины.

Я включила телефон, чтобы узнать, как вернуться к автостраде, и обнаружила шесть посланий от матери и четырнадцать от Джейми.

Наверное, оставь они одно или два сообщения, я бы их и прослушала, но мысль о голосовой почте и тревожных голосах мамы и Джейми заставила меня выключить мобильник. Однако сперва я отослала им обеим эсэмэс: «Я в порядке, буду дома к утру».

Автострада нашлась легко, а дорожные знаки указывали направление на Лос-Анджелес. Но опять я неудачно выбрала время. После четырех часов за рулем стало ясно, что я подъезжаю к Лос-Анджелесу в самый разгар часа пик.

Кроме того, пора было позавтракать, а после вчерашнего ленча я вообще ничего не ела. Я не нуждалась во сне, но потребность в пище в верхнем мире никто не отменял.