Чтение онлайн

Сегодня позиция православной церкви на такой обширной территории как Россия соизмерима разве что с диктатом царящим в Вашей великой державе Илиуша во времена правления Сталина. Многие секты у Вас запрещены, другие не популярны, Ортодоксальная Церковь - это крупнейший естественный монополист, защищающий только собственные интересы. Такое положение вещей никак не может устроить Церковь Католическую, но напрямую Папа не может вмешиваться, напрямую дорогой мой Илиуша, никто против вас не попрет. У вас же ядерные ракеты! И как быть? Hужно подрывать силу Ортодоксальной Церкви, отвлекать от нее людей и бросать их хоть под знамена идолопоклонников! Этих мракобесов, варваров! И Вьери скорчил прекислую рожицу. Орден иезуитов беннедиктианцев, к которому тайно принадлежу и я, Ваш покорный слуга, уже добрый десяток лет, занимается только тем, что стимулирует в России увлечение Александром Сергеевичем...

Что?
– Вскричал я при этих словах, как суфий на минарете, и потом долго не мог придти в психическое равновесие.

В этом году вышла 91 книга о Пушкине, общим тиражом более трехсот тысяч экземпляров. Слава поэта растет, еще пройдет две сотни лет и Ваш Александр Сергеевич станет Богом, он и сегодня Бог, но только пока его обожествляют армии пушкинистов. В двадцать же первом веке Пушкин затмит Иисуса Христа! Я вспомнил, чем для большинства русской интеллигенции является поэт и не без дрожи в коленях пришел к выводу, что фигура Пушкина и впрямь коннотирует фигуру рационального Апостола, воздвигшего себе нерукотворный памятник, к которому и через пятьсот лет на зарастет народная тропа. Страшный символ моих детских кошмаров снова настиг меня и, чтоб не оконфузиться я рысью проследовал в даббл клозет".

Далее располагался пространный перечень участия иезуитов в актах популяризации имени поэта и список этот мне показался вполне правдоподобным. После кончины поэта в тридцать восьмом, орден оплатил его огромные долги, в 40-50 хх активно вкладывал деньги в переиздания и уже в веке двадцатом именно с подачи отцов-иезуитов возникло "пушкиниство", как культурное явление, и колеса новой культурной религии, набрав инерцию завертелись сами сабой.

Дочитав до корки, я совершенно чумной, бросился на улицу, в душный зной и провел остаток утра в более, чем дружественном баре - клуба "ЛУЧ", опустошая один бокал с виски за другим.

Утро следующего дня оказалось невыносимым. Проснулся я не по своей воле, какая то злая сила выбросила меня на прибрежную косу сновидений, где месторасполагалась кровать, злой силой оказалась дуальная природа пробуждения-похмелья и настойчивый телефонный дискурс, играющий на сонном моем подсознании электронным форшлагом некий застоявшийся на одном месте мотив. Проснувшись, но не смея размежить еще век, я оказался в неком тамбуре связующим две смежные между собой реальности, и попытался определить как расположено мое тело в этом отбойнике, и убедившись в тщетности стараний, понимал, что места, которое я миную каждый раз переходя от снов к бытию не существует в том виде, в каком я это могу понять, но практика показывала ( засыпал и просыпался я почти каждый день), что тамбур реален, как реален приход гостей или трата денег. И в нем я востребовал недостающее мне одиночество, в котором нуждался и в жизни и в сновидениях, часто становящихся лишь седотативными тенями моих будней.

Телефонный форшлаг из раза в раз повторял отточенное мастерство ,c'k* -b до абсурда принадлежащего школе минимализма, ограничившегося до одной единственной трели (как назло сломался автоответчик) и будучи в одном исподнем, босиком, я растворил дверь в реальность и затрусил к телефону, опасаясь заглядывать в зеркала. "Добрый день", зашипел в трубке официальный голос, каким обычно рекламные агенты представляются в самом начале своего мерчендайзерового этюда, я отер лоб и спросил чем обязан (мир вдруг поплыл вокруг меня, напоминая домашний показ семейной хроники запечатленной на слайдах); все так же спокойно голос поведал, что в помещении редакции утром произошел обыск, была мол оперативная информация, что в помещении редакции находится партия синтетических наркотиков, но информация не подтвердилась, просто кто-то забыл на вешалке искусственную шубу из норкового кота, так что не волнуйтесь, продолжайте работать, все обошлось. Что это?

Hеужели все это происходит на самом деле? Ломал я себе голову, автоматически уложив трубку в гнездо после того, как официальный голос смолк и на смену ему пришел неповторимый зуммер. Выпив таблетки, приняв ванну и сменив белье, я пришел к спасительной мысли, гонящей принял прочь безумие - что кто-то подшутил надо мной, какой ни будь бывший редактор развлекался подобным образом и я вспомнил лица всех редакторов, с какими мы не нашли общего языка, мысленно выбирая из них, того, кто был способен на подобное свинство. По моим подсчетам получалось, что на это способны были все из уволенных редакторов. Я стал копать дальше:

голос принадлежал лицу третьему, иначе я бы сразу же узнал звонившего. За годы ведения дел по телефону у меня выработался инстинкт телефона: я мог узнать не только человека по голосу, даже если соединение оказывалось не важным, но и уловив песню зуммера мог предсказать кто меня беспокоит. Если личность звонившего оставалась для меня неизвестной и малозначительной, чтоб пытаться в ней разобраться, то Заказчик, так же пока не узнанный завладел всей моей картотекой памяти, всем умом и воображением и что бы определить его я воспроизводил раз за разом по памяти странный звонок и каждый раз образ моего недоброжелателя складывающийся из прокручиваемых в могу без остановки фраз, становился все ближе, все реальнее.

Тонким фальцетом электронный будильник выговорил на языке Пушкина, что время близится к обеду. Вынужденно я прервал ход мыслей, как никогда приблизившихся к Богу чернокнижников, наспех собрался и напустив на свою статную фигуру несколько молодежный вид, шагнул в макромир, как в омут. Вы наверное уже догадались, что телефонный звонок оказался не розыгрышем. Все сотрудники ходили бледные и обозленные и мое позднее появление и вальяжное поведение с порога истолковали на свой лад. Рукопись Каббалина - Шевцова пропала, вместе с ней исчезли все жесткие диски, которые позже с извинениями вернули вежливые молодчики, (если б не их небольшой возраст, то поддавшись искушению, я бы принял их за Пирса Броснана) предъявив удостоверения, точно такие же, какие предъявляли спецы у Корецкого. Отдавшись производственным делам и светским встречам, я запланировал на вечер несколько свободных часов перед сном, чтоб посвятить их написанию этой статьи и воспроизведению по памяти рукописи Шевцова - Каббалина.

Вспомнилась и пафосная фраза Герцена, которую не раз мне доводилось повторять, в учебных классах, когда я еще преподавал литературу "на реформы Петра, Россия, спустя полтораста лет ответила гением Пушкина". Причисления Петра к масонскому ордену не раз обрисовывалось в прессе воодушевленным пером славянофилов, а там где масоны - ищи иезуитов, да и что, как только вера - может заставлять людей принимать исторические осознанные решения, /cabl самая простая и банальная из вер - вера в то, что живешь.

"Он не спускал с меня выжидающих глаз во все время, пока его речь текла прямо пропорционально суммарному количеству выпитых напитков. И когда его голос смолк, он продолжал смотреть на меня.

Это означало, что я должен стать двойным агентом, в нагрудном кармане моего пиджака неприметно вращал микропленку портативный рекордер, вся наша беседа старательно записывалась на цифровой носитель способный поместить тысячу Мб информации с качеством звучания чуть не достающим качества записи в студии. Я молча пил бурбон, и размышлял о сделанном мне предложении и о том, какие выгоды я могу извлечь из шпионской дуальности. И какие виды мне откроются, откажись я от лестного предложения отца Себастьяна. Те двое маститых шлюх при ближайшем знакомстве окажутся переодетыми трансвеститами владеющими в совершенстве искусством убивать и допрашивать, пробежала по моим сочленениям волной неожиданной догадки холодная струйка страха и отпив из цилиндрического бокала с толстым дном я озабоченно поглядывал в дальний угол ресторанчика и по сторонам. Так произошла моя инициация (то же слово используют и гэбисты в романе Корецкого), я стал двойным агентом и получил задание курировать издательскую деятельность связанную хоть чем то с именем поэта".