Чтение онлайн

В мёртвой тишине спальни было слышно, как падает снег за окном.

Доктор языкознания Иван Иванович Ужов первым подал реплику:

– Ну что ж, дорогая, издержки бывают в любом производстве.

Младший Ужов, Василий Иванович, хотел было, по обыкновению, задать какой-нибудь вопрос учёным родителям, ну, например, что такое издержки производства, но промолчал, поскольку был благоразумен. Он ещё не всё понял из рассказанного матерью, но побелевшие лица обоих родителей поведали ему, что сейчас молчание - гораздо дороже золота.

– Что будем делать?
– спросила у пространства Мария Ионовна, глядя в пол.

– Сначала надо проверить результаты, - отозвался учёный муж, привыкший мыслить научно.

– Как?
– горько усмехнулась жена.
– И главное, зачем?

– Второй вопрос - зачем - ты могла задать лишь от потрясения. Бредовый вопрос-то, милая, бредовый, - сказал муж назидательно.

– Ну ладно, с бредовыми вопросами будем разбираться потом. Начнём с первого: как проверить и что проверить? Что эти таинственные негодяи заразили меня - мы с Дуней утром проверили превосходно. Это вы слышали. А вот как вы, мои милые? С вами-то что?

– О! Я знаю как!
– не выдержал Вася.
– Убейте меня! А я тут же и воскресну, как Дуня.

– Ребёнок...
– вздохнул отец.
– Ты читал заповеди? "Не убий", в частности. Читал?

– Ну так это когда было!
– протянул ребёнок, весь загоревшийся от предвкушения маленького домашнего убийства в научных целях.

– Это навсегда - заповедь. Невзирая на науку, - сообщил ему отец, ранее не отличавшийся особой набожностью, но тут его словно что-то стукнуло.

– Папа, ну это же понарошку, ведь я всё равно не смогу успокоиться, пока вы тут такие белые сидите!
– захныкал сын.

– Ах ты капризуля!
– Мать погладила его по голове.
– "Убейте меня!" Это же не игрушка - жизнь, это - дар Божий. Разве я не рассказывала тебе...

– Мама!
– перебил её Вася.
– Будь человеком! Ты же учёная женщина! Тебе положено докапываться до истины!

Мать в растерянности разглядывала сына, не ведая, что творить. Ситуация была столь нештатной, а сын так рвался в науку, что впору самой в петлю, но. Увы.

– Отец, скажи ему более внятно, - простонала она, - что я не могу экспериментировать на собственном сыне!

Тут произошло что-то со старшим Ужовым. Наверное, накопившееся напряжение сыграло свою шутку. Сильно сыграло. Иван Иванович решительно встал, подошёл к окну, распахнул створки, отчего затрещали полоски утеплительной бумаги, и, не оборачиваясь на домочадцев, быстро вскочил на подоконник. Перекрестился и прыгнул во тьму.

– Десятый этаж...
– пролепетала Ужова, на грани обморока.

– Ура!!!
– закричал сын и помчался в прихожую.

Мать услышала, как хлопнула входная дверь: сын, очевидно, понёсся проверять. Не соображая, за кем из них бежать, Мария Ионовна осталась сидеть на супружеской кровати, оцепеневшая от невероятных, немыслимых ощущений. Остатками юмора, коим до сего дня она славилась среди родных и близких, Ужова успела сформулировать: "Шаг в окно - вклад в науку..."

И наконец потеряла сознание.

– ...Мама! Мама!
– тряс её Василий.

– Водой побрызгай!
– посоветовал отец, уставший бегать вокруг жены с нашатырём.

Она открыла глаза и, увидев над собой озабоченные глаза родных, заплакала, всё поняв.

– Где мыши?
– строго допрашивала Ужова институтского завхоза, отвечавшего за фурнитуру и веники, за поставки живых животных и утилизацию подвергшихся научному вмешательству, вообще за всё, ибо он опытен был. На работе горел.

– Нету, Марионна, все пропали, все до единой. Я на той неделе целый грузовичок привёз, все как на подбор, хорошенькие, свеженькие, - оправдывался завхоз, почёсывая то нос, то ухо.

– Грузовик мышей не может исчезнуть, Аристарх Удодович. И мне срочно, немедленно нужны все эти мыши!

В кабинет с грохотом влетела Дуня:

– Ой, нашла! Одну, беленькую! Марионна! Дохлая!
– И Дуня, радостная, бросила на директорский стол безвольное хвостатое тело, только что обнаруженное под центральной институтской лестницей.

– Это крыса, - поставила её в известность Ужова.

И завхозу:

– Вы узнаёте это животное?

– Да, Марионна, это наш... Петрович.

– Кто таков?
– удивилась Ужова термину "наш".

– У меня дочь недавно замуж вышла...
– смутился Аристарх Удодович.

– Поздравляю! За этого?
– Ужова яростно ткнула пальцем в дохлую белую крысу.

– Нет...
– ещё больше смутился завхоз.
– За живого, за мужчину. Молодого. Он такой, знаете, проказник... Сам деньгами ворочает, дочке мерина подарил, а за руль...

– Коня?

– "Мерседес-бенц", извините. Так вот - за руль... э... э... белую крысу посадил... Ну в смысле, да... Сказал, что машина с персональным водителем. И даёт ей, понимаете, ключи от машины. Зиночка, вся в платье брачном, фата, цветочки, ну, представляете, открывает дверцу водителя, она перед свадьбой на автокурсы ходила, ну вот, а на сиденье - Петрович... У него - видите - на хвостике оригинальные полоски. Так посмотришь - крыса да крыса, только белая и пушистая. А хвостик почему-то очень полосатый. Этот жених дочкин ещё пошутить успел, что хвостик философский, вроде как жизнь семейная - всегда полосатая. Но Зиночка с детства их не любит, ну терпеть ненавидит. Короче, она запищала - и бегом оттуда...

– Крыса?

– Дочка.

– Поймали?

– Да, конечно, дочку поймали, а крысу пришлось взять к нам в институт. Ведь у нас много всяких, правда ведь? Марионна? Ведь...

– "Ведь, ведь..." Вы соображаете, дорогой Аристарх Удодович, что у нас институт генетический, что у нас все наперечёт, у нас - "у нас", слова-то какие!
– не может жить не только беспризорная крыса, а даже кошка. И собака!
– прикрикнула Мария Ионовна, успокаиваясь относительно данной крысы, но всё более злясь на беспардонного Аристарха Удодовича.