Чтение онлайн

– С ним можно увидеться?

– Конечно.

– Дайте мне его адрес. И адреса всех остальных. Ингриды Петерсен и Николая Рябова. И еще телефон бывшей супруги Арманда.

– Не нужно, – неожиданно попросила она, – я не хотела бы, чтобы вы с ней встречались.

Дронго остановился и с удивлением посмотрел на свою собеседницу.

– Почему?

– Сама не знаю. Мне будет неприятно, если она узнает, как я провела последние дни моей жизни. Мне будет очень неприятно. И она может рассказать обо всем Лайме, а мне будет больно, если она снова узнает о моих расспросах.

– Лайма знает, что все эти годы вы искали убийцу?

– Да. И сначала со мной соглашалась. Но после эксгумации… Видите ли, она была уверена, что мне не стоит этого делать. Тогда она на меня немного обиделась. И, по-моему, с тех пор считает меня немного сумасшедшей. Хотя позволяет мне видеть ее детей. Может, я действительно безумна, как по-вашему?

– Не знаю, – угрюмо буркнул Дронго. – Часто мне бывает трудно понять, кого в нашем мире можно считать безумцем. Но у меня еще один вопрос. Кто проводил расследование? Может, вы дадите мне имя этого следователя?

– Айварс Брейкш, – сразу ответила Лилия. – Только с ним вам лучше тоже не встречаться.

– Господи, – воскликнул Дронго, – что происходит? У меня такое ощущение, что мне лучше вообще никого не расспрашивать.

– Брейкш сейчас депутат парламента от правящей партии, – пояснила Лилия. – В девяностые годы он был сначала следователем, затем прокурором, а сейчас депутат парламента. Говорят, что он будет баллотироваться в Европарламент. Брейкш даже слышать не может моего имени. Я столько жалоб на него написала, что когда он слышит о деле Арманда, то начинает злиться.

– Ясно, – уныло произнес Дронго. – И все– таки мне понадобится этот депутат. А для начала давайте пойдем к тому дому и посмотрим на него. Или, может, вам тяжело там снова появляться?

– Я там бывала тысячи раз, – возразила она. – Конечно, идемте.

Дом стоял в небольшом переулке. Обычный трехэтажный дом, каких много в этой стороне города. Протянувшаяся по всему старому городу улица Вально проходила перпендикулярно этому переулку. Они открыли старую массивную дверь и оказались в подъезде, где в небольшой будке сидел консьерж. Увидев чужих, он вышел из нее и приветствовал гостей по-латышски:

– Свейки.

Дронго, зная это приветствие, кивнул и ответил по-русски.

– Кто вам нужен? – спросил уже по-русски консьерж. У него был сильный латышский акцент, но русский язык он понимал.

Дронго оглянулся на Лилию. Она шагнула вперед и начала говорить по-латышски. Старик-дежурный ее узнал. Похоже, он даже этому обрадовался и закивал головой, показывая на лестницу.

Они поднялись на второй этаж по красивой мраморной лестнице.

– В тридцатые годы этот дом принадлежал каким-то немецким баронам, – пояснила Лилия. – Нам еще повезло, что теперь не объявились потомки этих баронов. У моей соседки, известной актрисы, отняли дом, в котором она прожила почти сорок лет, потому что до сорокового года этот дом принадлежал другой семье. Но она ведь не виновата, что ей дали именно это жилье.

На втором этаже находились три квартиры. Лилия остановилась и показала на закрытую дверь справа.

– Вот здесь.

Из-за двери слышались громкие голоса строителей.

– Как тогда, – задумчиво произнесла Лилия. – Как будто все возвращается. Только это уже другие строители.

Внезапно дверь в левую квартиру открылась, и оттуда вышел высокий мужчина лет сорока с собакой на поводке. Увидев незнакомцев, он вежливо поздоровался и начал спускаться вниз. Затем вдруг обернулся.

– Лилия, это вы? – спросил он изумленно.

– Да, – ответила она, – здравствуйте, Эмиль.

– Что вы здесь делаете? – Он с трудом сдерживал собаку на поводке. У него было чуть продолговатое лицо, хорошо выбритые розовые щеки, голубые глаза, тонкие губы. Было заметно, с каким хорошим вкусом он одет – в светло-коричневый макинтош и бежевые брюки. На вид ему было лет сорок пять. – Мне говорили, – продолжил Эмиль, – что вы уже давно продали эту квартиру.

– Верно. Три месяца назад. Как у вас дела?

– Спасибо, все нормально. Вы не знаете, кто здесь будет жить?

– Нет. Я продавала квартиру через агентство.

– Жаль. А я подумал, что это новый хозяин, – показал Эмиль на Дронго рукой, держащей поводок.

– Нет, – ответила Лилия, – он приехал ко мне в гости.

– Понятно. Извините. – Собака спешила вниз и тянула хозяина. Эмиль побежал по лестнице вслед за ней.

– Хороший человек, – сказала Лилия, глядя ему вслед. – Его отец и отец Арманда были друзьями. И оба врачи. – Она громко постучала в дверь. Звонок не работал.

Почти сразу, словно их ждали, дверь открылась. На пороге стоял высокий рабочий в фирменной голубой спецовке. Лилия сказала ему несколько слов по-латышски, и он посторонился, пропуская гостей в квартиру.

Дронго вошел следом за Лилией. Он видел, что она волнуется, и уже жалел, что привел ее именно сюда. Они прошли в комнату, где Дронго обратил внимание на большой, красиво выложенный облицовочной плиткой камин в углу.

– Мы его не трогали, – почему-то сообщил им один из рабочих по-русски, словно догадываясь, что пришли прежние хозяева.

Вместе с Лилией Дронго прошел в большую угловую комнату, на которую выходила задняя стена камина.

– Вот тут был крюк для люстры. Он был тогда пустым, – пояснила Лилия, поднимая руку. Она чуть пошатнулась, но Дронго успел ее поддержать. – А вот это окно, – показала она в сторону раскрытого окна.

Дронго подошел к окну, посмотрел вниз. Второй этаж находился на высоте метров семи. Влезть сюда со двора было практически невозможно. К тому же во двор выходили балконы двух соседних домов – соседи могли увидеть постороннего человека.

Дронго отвернулся, заметив, как побледнела Лилия. Ей явно было плохо. Но он не мог уйти, не взглянув на место, куда попала эта злосчастная запонка. Дронго снова наклонился. Здесь уже поставили новый мраморный подоконник и новое окно. Он еще раз обернулся и подозвал к себе Лилию. Он видел, что ей плохо, но обязан был довести свой визит до логического конца.