Шрифт:
ПРОЛОГ
В доме вовсю шел капитальный косметический ремонт — должно быть, впервые за без малого сто лет его существования. Одни рабочие старательно красили стены, другие белили потолки, третьи приводили в божеский вид ступеньки, спускаться по которым порой уже бывало небезопасно, особенно при слабом освещении.
Осторожно, чтобы ненароком не замазаться о свежевыкрашенную дверь, доктор Владлен Серапионыч вошел в подъезд. Он привычно нашарил в кармане ключ, но почтового ящика на обычном месте не обнаружил — там находилась ниша, из которой пожилой ремонтник при помощи ломика выкорчевывал деревянные почтовые ящики, которые, как выяснилось, долгие годы были скрыты более новыми, металлическими. Они аккуратно стояли прямо на полу, прислоненные к противоположной стене. Владлен Серапионыч наклонился и достал свежий номер «Кислоярского комсомольца», но тут за его спиной раздался грохот — это рабочему наконец-то удалось извлечь блок из трех старых ящиков, вделанных в стену, казалось бы, на века. По стенке поползли потревоженные тараканы.
Небрежно сунув «Комсомольца» в карман старенького пальто, Владлен Серапионыч принялся внимательно разглядывать деревянные ящики — ему вообще нравились «штучные» изделия, а эти ящики явно изготовлялись на заказ: длинные узкие дверцы, металлические таблички с номерами квартир и, что особо умилило доктора, узорные дырочки внизу каждого ящика.
Бросив взор на ящик со своим номером, Владлен Серапионыч увидел, что там что-то белеет. Так как дверца, в отличие от остальных, была закрыта на английский замок, то доктор недолго думая перевернул весь блок и вытряс прямо на заляпанный мелом пол несколько пожелтевших конвертов. Владлен Серапионыч отряхнул свою добычу, не глядя отправил ее в карман следом за «Кислоярским комсомольцем» и, стараясь не касаться стен и перил, стал подниматься по лестнице.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Работа частного детектива Василия Дубова не поддавалась планированию. Порой он бывал по горло завален делами, так что некогда было вырваться в ближайшую харчевню пообедать, а иногда ему приходилось целые дни коротать в вынужденном безделье в своей сыскной конторе на втором этаже Кислоярского Бизнес-Центра. И хотя Василий Николаевич слыл величайшим трудоголиком, такие «безработные» периоды его не особенно огорчали — ведь само их существование означало, что криминальная обстановка в его родном городе медленно, но верно идет на поправку.
Сейчас Дубов как раз пребывал в подобном «творческом простое» — мелкие дела, с которыми к нему обращались случайные клиенты, в счет не шли. Однако ровно в восемь утра он как обычно переступил порог Бизнес-Центра и привычно поинтересовался у дежурного, старичка Родионыча, нет ли чего-нибудь для него. Покопавшись в утренней почте, Родионыч протянул Василию две бумажки счет за телефон и извещение на перевод, судя по всему, гонорар за какое-то давнее расследование. Суммы оказались почти одинаковыми.
— И все? — разочарованно спросил детектив.
— Пишут, — усмехнулся Родионыч в седые усы. Этого симпатичного старичка Дубов помнил почти столько же, сколько себя — он стоял на вахте еще с тех давних времен, когда в нынешнем Бизнес-Центре располагался Горком комсомола, а сам Василий трудился на ответственном посту завсектора по общественной работе.
— Ну, будем ждать, — вздохнул частный сыщик и неспеша вступил на парадную лестницу. — Доброе утро, Георгий Иваныч. А вы, Фросенька, сегодня очаровательнее, чем всегда. Здравствуйте, Анна Петровна. Как дела, Максим Максимыч? — то и дело здоровался Дубов с бизнесменами, торопившимися в свои офисы, некогда бывшие (за редким исключением) их же комсомольскими кабинетами. Одна лишь Фрося, которой Дубов посвятил столь витиеватый комплимент, как в комсомольские времена, так и в эпоху безбрежного рынка одинаково ловко орудовала шваброй, причем, как подозревал детектив, одной и той же.
Войдя в свою контору, Василий скинул плащ, вместо ботинок обул домашние шлепанцы и принялся, за неимением других дел, подметать пол.
Тут в дверь постучали.
— Входите! — крикнул Дубов. Закинув веник и совок в угол, он поспешно уселся за стол и принял привычную позу Мыслителя.
Однако вместо ожидаемого клиента вошел доктор Владлен Серапионыч. Василий слегка удивился, но виду не подал — обычно они встречались за обедом в близлежащем ресторанчике, и нужно было случиться чему-то особенному, чтобы Серапионыч посетил Василия прямо по месту работы, да еще в свое служебное время.
— Доброе утро, доктор, — приветливо поздоровался детектив, приглашая гостя присесть в особое кресло «для посетителей». — Вы по делу или просто так?
— Ну, делом это вряд ли можно назвать, — чуть помедлив, ответил Серапионыч. — Так, знаете, заглянул поболтать о том, о сем. Но ежели вы заняты…
— Нет-нет, ну что вы, — широко улыбнулся хозяин. — Сейчас я настолько свободен, что охотно занялся бы даже какими-нибудь пустяками вроде поиска пропавшей метлы или запонки, закатившейся под комод и пролежавшей там лет тридцать…
— Тридцать? — чуть не подпрыгнул в кресле доктор. — Да, именно так и было. — И в ответ на удивленный взгляд Василия выложил на стол три невскрытых пожелтевших конверта. На двух детектив сразу приметил давно вышедшие из употребления марки с надписью «СССР».
— Пролежали в старом почтовом ящике с семидесятого года, — пояснил доктор. — Адресат не успел вынуть, а сверху установили новые.
— А, понимаю, — усмехнулся Дубов, — жильцы давно съехали, и вы предлагаете мне отыскать адресата. Но, думаю, здесь вам скорее поможет справочное бюро…
— Увы, не поможет, — совершенно серьезно ответил Серапионыч. — Адресат давно умер.
— Вот оно что… — Дубов стал разглядывать конверты. Первый, на имя В. Ф. Матвеева, имел обратный адрес — Украинская ССР, Киевская область, город Р***, ул. Шевченко 25 — 6, И. Б. Кравец. Второе — из Киева, без обратного адреса, но на имя Л. И. Голубевой.
— Матвеев — это покойный Владимир Филиппович, который жил в квартире до меня, — пояснил Серапионыч, — а Голубева — Людмила Ильинична, его супруга.
— Может быть, ее можно найти и отдать эти письма? — предложил Дубов.
— Разумеется, можно, я даже знаю, где Людмила Ильинична теперь живет, кивнул доктор. — Но третий конверт оказался незаклеенным, и я решил туда заглянуть. — Серапионыч вздохнул. — Хотя, может быть, делать этого мне бы и не следовало…
Действительно, третий конверт был не только не заклеен, но даже не имел на себе ни марки, ни штемпеля, ни даже адреса, то есть был вброшен в почтовый ящик явно без посредства почтового ведомства.