Чтение онлайн

Но правда в том, что я не смогу чувствовать себя в безопасности и не смогу вернуться к нормальной жизни до тех пор, пока не вспомню, через что прошла за последние пять месяцев, а особенно за последние два с половиной. Пять месяцев кажутся не таким уж большим сроком по сравнению с семнадцатью годами (я пропустила свой семнадцатый день рождения в эти одиннадцать пропавших недель), но я не могла думать ни о чем, кроме этого недостающего звена в цепочке моих дней. Огромная яма на моем пути, не дающая мне двигаться дальше. У меня не было ни прошлого, ни будущего. Только огромная пустота, которая засасывала меня.

Результаты тестов, которые провел доктор Хьюлетт, были отличными. Прекрасными. За исключением нескольких царапин и синяков физическое мое состояние было таким же замечательным, как и в день моего исчезновения.

Но меня беспокоило совсем другое. Кое-что гораздо более серьезное, чем синяки и царапины, что-то, спрятанное так далеко, что никакие тесты не в силах это определить и никакие анализы не смогут этого показать. Кто я теперь? Что мне пришлось пережить за эти месяцы, которые выпали из моей памяти? А вдруг эта травма изменила меня так сильно, что я никогда не смогу этого понять? Или еще хуже, вдруг я никогда больше не стану собой?

Пока я была в больнице, мама строго-настрого запретила всякие посещения, и доктор Хьюлетт ее поддержал. Я понимала их беспокойство, но теперь, когда я вернулась домой и постепенно привыкаю к обычному порядку вещей, я не позволю маме запереть меня в четырех стенах пусть даже из самых благих намерений, чтобы защитить и уберечь меня. Может, я и изменилась, но все же я – это я. И единственное, что мне было нужно прямо сейчас, это обсудить все с Ви.

Спустившись, я вытащила мамин «блэкберри» из сумочки и вернулась к себе наверх. На кладбище, когда я очнулась, мобильника у меня не было, и, пока не обзаведусь новым, мне может послужить и мамин.

«Это Нора. Ты можешь говорить?» – отправила я Ви эсэмэску.

Было уже поздно, а ее мама требовала, чтобы в десять Ви уже гасила свет. Если бы я позвонила, мама Ви могла бы услышать звонок, и это обернулось бы кучей неприятностей для подруги. Зная миссис Скай, я совсем не рассчитывала на понимание с ее стороны, даже учитывая исключительные обстоятельства.

Мгновение спустя мамин телефон завибрировал:

«Детка! Да я тут с ума схожу!! Полная катастрофа! Ты где?!»

«Позвони мне на этот номер».

Положив «блэкберри» на колени, я ждала, нервно покусывая ноготь на большом пальце. Непонятно, почему вдруг я так нервничаю. Ведь это Ви. Но лучшая подруга или нет, мы не разговаривали несколько месяцев. Да, по моим ощущениям прошло не так много времени, но на самом-то деле все было совсем иначе. В голове у меня крутились сразу две поговорки: «В разлуке любовь только крепнет» и «С глаз долой – из сердца вон». И мне очень хотелось, чтобы победила первая.

Хотя я ждала звонка, все равно подскочила, когда телефон зазвонил.

– Алло! Алло! – услышала я голос Ви.

И от звука ее голоса я разволновалась еще сильнее.

– Это я… – выдавила я с трудом.

– Наконец-то! – фыркнула Ви, но ее голос тоже был хриплым от волнения. – Я вчера весь день в больнице проторчала, но они не пустили меня к тебе. Я прорвалась через пост охраны, но они заорали «код девяносто девять» и погнались за мной. И вывели меня в наручниках, и когда я говорю вывели, я имею в виду, что там была потасовка, пинки и ругательства с обеих сторон. С моей точки зрения, единственная преступница среди нас – это твоя мама! «Никаких посетителей!» Да я твоя лучшая подруга! Или это она потеряла память о последних одиннадцати годах?! В следующий раз, когда я буду у вас, я разберусь с этой женщиной!

Я улыбалась в темноте дрожащими губами. Прижимая телефон к груди, я не могла решить, плакать мне или смеяться. Я должна была знать, что Ви меня не бросит. Все эти страшные и непонятные вещи, которые произошли со мной с тех пор, как я очнулась на кладбище три дня назад, весь ужас последних дней – все это отступало перед одним простым фактом: у меня лучшая подруга в мире. Может, все и изменилось, но наши отношения с Ви нерушимы и прочны, как скала. Нашу дружбу нельзя разрушить. И это никогда не изменится.

– Ви… – выдохнула я с облегчением.

Мне хотелось купаться в нормальности этого момента. Было уже поздно, мы должны спать, но мы болтаем в темноте. В прошлом году мама Ви застукала ее и выбросила телефон в мусорный контейнер. На следующее утро соседей ждало отменное шоу: Ви искала свой телефон в помойке, прямо среди отбросов. Она до сих пор не расстается с этим телефоном. Мы зовем его Оскар или Оскар Ворчун [1] .

– Они дают тебе хорошие лекарства? – спросила Ви. – Отец Энтони Эмовитца фармацевт, так что я могла бы достать для тебя, что надо.

Мои брови поползли вверх.

– Что? Ты с Энтони?..

– Фу, нет. Не в этом смысле. Я вообще завязала с парнями. Если вдруг захочется романтики, всегда можно включить «Нетфликс» [2] .

«Поверю, только когда увижу собственными глазами!» – подумала я, улыбнувшись про себя.

– Где моя лучшая подруга и что ты с ней сделала?

– У меня программа детокс. Очищение от парней. Вроде диеты, только для эмоционального здоровья. Впрочем, не бери в голову, – продолжала Ви. – Я три месяца не видела свою лучшую подругу, и разговор по телефону – отстой. Я покажу тебе, детка, что такое медвежьи объятия!

– Если тебе удастся проскользнуть мимо моей мамы, – фыркнула я. – Похоже, она встала на путь родительского фанатизма.

– Ужасная женщина! – прошипела Ви. – Я начну мастерить распятие прямо сейчас!

Ведьминскую сущность моей матери мы могли обсудить в другое время, а сейчас у нас были куда более важные темы для разговора.

– Ви, – начала я, переводя разговор в более серьезное русло, – мне нужно краткое описание дней накануне моего похищения. Не могу отделаться от ощущения, что это похищение не было случайностью. Должны же были быть какие-то знаки, но я ничего не помню. Совсем ничего. Врач говорит, что эта потеря памяти временная, но сейчас мне нужно, чтобы ты рассказала мне все: куда я ходила, что делала, с кем встречалась всю ту последнюю неделю. Ты должна стать моим поводырем.