Чтение онлайн

– Ты поцелуи будто крадёшь, - расплачиваясь, усмехнулся профессор.

Мериам опустила глаза и покраснела.

Продавец проводил их понимающей улыбкой: влюблённые.

Убедившись, что Мериам больше не мёрзнет, профессор повёл её в сторону гор. На вопрос зачем, отшучивался, что не убивать собрался.

Там, где кончались улицы, тянулся на несколько миль яблоневый сад. Покрытые пухом снега кроны деревьев напоминали облака. А на горизонте, от края до края видимого пространства, раскинулись горы. Их шапки горели в лучах садящегося солнца.

– Красиво!
– вдохнув полной грудью чистый воздух, восхитилась Мериам.

Шардаш улыбнулся, перелез через ограду и перенёс через неё адептку. Она, поддавшись чувствам, обняла его, уткнувшись носом в тёплую, снова пахнущую хвоёй куртку и прошептала: 'Не уходи, пожалуйста!'. Профессор провёл рукой по волосам адептки, снял печатку и коснулся кончиками пальцев мочек ушей. Склонившись над Мериам, объятиями будто укрывая её от невзгод, он тихо ответил: 'Оборотня прогнать сложно, Мериам Ики, ты теперь сама не сбежишь. А я всегда найду по запаху'.

Адептка всхлипнула, вздохнула и скользнула по его спине к плечам. Руки Шардаша тут же прижали теснее, так тесно, что стало трудно дышать. Мгновение, другое, и он отпустил Мериам, наградив лёгким поцелуем в щёку:

– Пошли на закат смотреть и обсуждать, что делать дальше. Любовь - это хорошо, но меня убийства волнуют. Хотелось бы вернуть поруганную репутацию и выяснить, как та тварь связана с тобой.

Проваливаясь по колено в рыхлый снег, Мериам шла вслед за Шардашем, боясь отпустить его руку. Однажды так сжала пальцы, что он даже остановился, обернулся и, угадав, спросил: 'Боишься, что со мной что-то случится?'. Адептка кивнула и пересказала разговор с капитаном Белой стражи. Профессор внимательно выслушал, помрачнел, но промолчал. Видя, что Мериам ждала ответа, заверил, что худшее уже позади. Чтобы адептка перестала вспоминать о клетке, снова обнял и встревожено подумал, что её запросто могут посадить в замок Эколь. Допустим, за него Император замолвил слово, но на ней-то капитан отыграется. А кто согласиться защищать простую адептку? Шардаш тоже на положении изгоя. Пока официально не снято обвинение, все, кто ему близок, подвергались опасности.

За заходящим солнцем Мериам наблюдала с раскидистой яблони, куда, будто на трон, усадил её Шардаш. Сам он остался стоять, подперев ствол спиной. Свесившаяся рука адептки теребила волосы профессора, робко скользила по щеке. Она хотела и стеснялась приласкать.

Профессор пытался предугадать ход беседы с императором, советовал, как себя вести, какие вопросы постараться задать, и предостерегал от запальчивых слов:

– Он высший демон, наполовину высший вампир из клана, в гости к которому я добровольно не сунусь. Будь осторожна!

– И, - Шардаш поморщился, - если что, откажи тоже мягко.

Мериам покраснела, вспомнив взгляд Темнейшего. Пожалуй, предупреждение лишним не будет. Жаль, всё же, что день рождения она отпразднует не с профессором, а с императором. Адептка покосилась на Шардаша, задумалась, сказать ли ему, что ей завтра двадцать. И промолчала: подарок Мериам и так получила.

Решено было, что Шардаш переместиться в столицу вместе с адепткой, проводит её до места встречи и заберёт обратно в условленный час. Ждать встречающих не станет, чтобы не раздражать Темнейшего. За время ужина профессор планировал успеть побывать в Университете и порыться в местной библиотеке. Там хранились хроники всех государств Солнечного и Лунного миров, что-то могло подтолкнуть к разгадке демона-убийцы.

Когда догорел закат, а небо усыпали звёзды, Шардаш предложил поужинать. Мериам не хотелось уходить: в Бонбридже не было таких звёзд - ярких, будто вспышка волшебной палочки. Однако профессор настоял на своём, заметив, что ему прекрасно слышно, как она хлюпает носом от долгого неподвижного сидения. Сам он тоже продрог, но заболеть не боялся: оборотни куда выносливее людей и не страдали смешными заболеваниями, вроде простуды.

Оказавшись на руках у Шардаша, Мериам подумала, что тут очень неплохо, и идти сама отказалась. Профессору пришлось нести её до ограды, прислушиваясь к биению сердца, ощущая тёплое дыхание. У заборчика он не выдержал и, опустив на землю, поцеловал адептку в губы. Мериам упёрлась спиной в доски, едва выдерживавшие столь страстные напор, но не сопротивлялась, пытаясь отвечать на поцелуи.

Язык Шардаша вновь вылизывал её шею, пальцы расстегнули пальто, скользя по платью, тело прижималось всё теснее. С трудом оторвавшись от Мериам, профессор простонал, что хоть бы та об острых коленках вспомнила, потому что в следующий раз он точно до конца зайдёт. Раскрасневшаяся адептка оправила одежду и чуть слышно спросила:

– Это у всех мужчин так?

– Лучше б я человеком родился!
– пробормотал в ответ Шардаш.
– Вы запахов не различаете, и внутри вас зверь не живёт. Хорошо, что холодно на улице. Впрочем, не остановило бы меня это.

Профессор замолчал и, отвернувшись, отошёл на пару шагов. Мериам с сочувствием и страхом взглянула на него. Увы, она не могла заставить себя сделать то, что так хотелось Шардашу. Адептка впервые задумалась о тех ночах, что они провели в одной постели. К сожалению, этому пришёл конец, так мучить профессора Мериам не станет.

– Тревеус, - адептка впервые называла его по имени, - не надо. Всё хорошо. Пойдёмте ужинать. Я даже вина выпью.

Шардаш кивнул и знакомым путём повёл Мериам к огням домов Ферама.

Шардаш любовно поглаживал волшебную палочку. Он опасался, что белые стражники сломали её, а получить новую нелегко. Это ведь не набор разных материалов, а магия, подстраивающаяся под конкретную руку. Палочки делались только на заказ, либо передавались от отца к сыну. Или от матери к дочери. А без верной помощницы волшебник терял половину силы. Но нет, магистр сберёг палочку и теперь тайком отдал, намекнув, что по правилам не положено, но чихал он на эти правила. В этом весь Ролейн Асварус! Какой ещё магистр принял бы в орден тёмного оборотня, который едва не убил его? Правильно, никто, а Асварус ещё и уважением проникся. Раненный, окровавленный, закричал подоспевшим ученикам, чтобы не трогали. Шардашу тогда тоже досталось, орденский лекарь долго лечил от тёмноэльфийской магии.

Мериам жалась к профессору, во все глаза смотря на освещённые фонарями улицы. В столице она не была ни разу, всё казалось в новинку. И тротуары шире, чем в Бонбридже, и карет море, и все сновали куда-то. А над головой странное свечение, духи порхают. И никто не обращал на них внимания.

– Это купол над Университетом светится, - пояснил Шардаш.
– Академия чародейства и вовсе искрится огнями. Духи - это фамильяры, то есть давно почившие, но всё ещё живые слуги родовитых магов. Среди знати тоже колдунов много. Вон, глянь, упражняется один в фигурной верховой езде.