Шрифт:
Глава 1. Черный внедорожник
Огромный черный гелик у входа в университет я замечаю сразу, уж слишком эта тачка непохожа на то, на чем ездят наши студенты и преподаватели. Выглядит так ненатурально, будто ее сюда из какого-то бандитского фильма подогнали. Интересно, а вдруг тут и правда сейчас съемки идут? И я такая пройду мимо, а режиссер меня заметит и позовет в массовку? Или сразу на какую-нибудь второстепенную роль?
«Фантазерка ты, Яся! – тут же одергиваю я себя словами своей мамы. – Вечно придумываешь всякую ерунду!»
В этот раз это и правда исключительно мои фантазии, потому что, подойдя ближе, я убеждаюсь: около этой машины с наглухо тонированными стеклами нет ни камер, ни операторов. А жаль! Все интереснее было бы, чем тащиться на скучнейшую историю экономических учений.
Я разочарованно вздыхаю, останавливаюсь на секунду, подставляя лицо ласковому сентябрьскому солнышку (как было бы хорошо сейчас гулять по парку вместо этой дурацкой учебы!), и медленно, очень медленно плетусь к крыльцу универа. Тут пусто, потому что все нормальные студенты давно уже на занятиях, и одна только я опозданка – полночи читала книжку и в итоге проспала. Не услышала ни один из пяти будильников, которые у меня стояли.
Пашка – мой сосед, студент того же вуза и почти что мой парень – даже ждать меня не стал. У него там какая-то контрольная первой парой стояла, так что он только поругался на меня и укатил один. Вот его синяя тойота на парковке светит поцарапанным боком.
Я уже буквально стою в шаге от двери, как вдруг она распахивается, едва не ударяя меня по лбу, и на меня выскакивает мой Пашка. Рыжие волосы взъерошены, сам без куртки, весь какой-то испуганный – на нем буквально лица нет.
– Яся! – выпаливает он, хватая меня за плечи. – Прикроешь перед родаками? Мне надо лечь на дно на несколько дней или на неделю. Скажешь, что я…
Вдруг он замирает, смотрит куда-то мне за спину и мгновенно бледнеет. Я никогда не думала, что его здоровый румянец может буквально за секунду пропасть с лица, оставив его мертвенно-белым.
– Блядь, – шепчет Пашка с каким-то безумным отчаянием. – Не успел…
– Сюда двигай, рыжий, – вдруг раздается низкий, холодный, пробирающий до мурашек голос. – И без глупостей.
Я медленно оборачиваюсь и вижу возле той машины, которая как из бандитского фильма, двух парней. Один повыше и пошире, в черной куртке нараспашку и с холодным властным лицом, а второй смуглый, в белой футболке и с сигаретой в зубах. И они точно не актеры, потому что веет от них такой ощутимой угрозой, что у меня все волоски на коже дыбом встают и хочется бежать куда подальше. Прямо вот тут же.
Особенно от того, кто в черной куртке. У него широкие плечи, на крепкой шее и груди видна вязь татуировок, уходящая под ворот футболки, на голове очень короткий ежик темных волос, а лицо такое жесткое, будто все черты лица вырублены из камня. Такого парня не захочешь встретить в темном переулке. Да и вообще не захочешь встретить. Нигде. Никогда.
– Пойдем со мной, Ясь, пожалуйста, – шепчет лихорадочно Пашка, хватая меня за локоть так больно, что если бы я не была так напугана, то точно вскрикнула бы. – При тебе они ничего не сделают. Идем, идем.
И мы вдвоем спускаемся по лестнице и подходим к той самой машине. Вблизи эти парни еще страшнее. Тот высокий в черной куртке всего одно мгновение смотрит на меня – мамочки, какие жуткие у него глаза! светлые, ледяные, равнодушные! – а потом переводит взгляд на Пашку.
– Что с деньгами, рыжий? – бесстрастно спрашивает он.
– Лекс, слушай… – быстро облизав губы, начинает Пашка, и я в жизни не слышала у него такого подобострастного голоса. – Тут накладка случилось. Они будут. Правда, будут, но на следующей неде…
Смуглый, так и не выплюнув сигарету, делает шаг вперед и резко бьет Пашку в бок, а потом неторопливо затягивается. Пашка охает и сгибается пополам. А я в ужасе вскрикиваю.
– Что вы творите! Да я сейчас полицию вызову! Паша, Пашенька, ты как?
– Не надо полицию, – хрипит он. – Все… все хорошо, Ясь.
– Все хорошо, девочка, – холодно подтверждает тот высокий, со светлыми жуткими глазами. – Сейчас твой мальчик вернет нам наши деньги, и вы вместе с ним за ручку пойдете домой. Да, рыжий?
– Лекс, у меня нет сейчас, – униженно бормочет Пашка. – Но я найду. Я займу. И сегодня привезу! Скажи куда!
– Где гарантии, что ты нас не кинешь? – спрашивает смуглый, закуривая следующую. – Ты и сейчас, походу, съебаться планировал. Может, нам с тобой прокатиться? Или к тебе домой наведаться? Родители же знают про твою подработку, да?
– Не надо! Не надо домой. Вот гарантии! – Пашка вдруг хватает меня за руку, но смотрит на них, не на меня. – Моя девушка побудет с вами, пока я не привезу деньги!
– Идет.
– Что?!
Мы произносим это одновременно с тем высоким парнем (Лекс? Он так его называл?), и вот теперь у меня точно ощущение, что я в каком-то дешёвом фильме.
– Сейчас, на секунду, можно мы… – бормочет Пашка, отводя меня чуть в сторону, и горячо шепчет мне на ухо. – Ясенька, я в жопе, полной жопе, и если отец узнает, будет пиздец. Я знаю, где достать деньги, я привезу через пару часов! Умоляю, останься с ними! Пожалуйста! Все, что хочешь, сделаю! Хочешь я на колени встану?
Мне страшно, жалко и противно одновременно.
– С ума сошел? Это же бандиты какие-то! Надо в полицию звонить.
– Нет, нет, они не совсем… короче, я работаю под ними. Это просто бизнес такой, неважно, короче. Ясенька, умоляю, пару часов и все! Тебе они ничего не сделают, даже пальцем не тронут, а мне…
И тут у Паши – у Пашки, которого я знаю с детства, с родителями которого мы дружим семьями, который меня поцеловал в кино неделю назад! – на глазах появляются слезы. И губы дрожат так, будто он сейчас расплачется.