Заарин
Шрифт:
Сержант молчал.
— Свернул, — продолжала вещать рация. — Еду за ним…
Спустя пару минут голос из рации разразился таким потоком ненормативной лексики, что нормативным русским словам места в нем попросту не осталось. Сержант догадался, что там у них произошло, но все-таки уточнил:
— Что случилось?
— Да он (снова брань), этот (брань) КамАЗ, мать его… Он свернул, я за ним (брань), а его нет! (Брань.) А там свернуть больше некуда — пустая дорога аж до Ангарска! (Новый поток брани.)
Сержант усмехнулся. На грани умопомешательства сегодня не он один. Почему-то этот факт радовал не слишком…
А на экраны мониторов по-прежнему транслировалась картинка комнат домов Шамбуева. Ничего не горело и не дымило, все тихо и мирно, вот только людей больше там не было.
— Как думаете, Степан Юрьевич, — спросил Юрий Беликов после телефонного доклада сержанта, — куда повезли семью Шамбуева и кто за всем этим стоит?
— Дух заарина, конечно, — ответил Есько. — Он похитил всех потомков усть-ордынской Сороки, а вот куда их повезли, я не знаю. Надеюсь, мы сумеем это выяснить завтра утром после допроса школьного дворника.
— Уже сегодня, — поправил капитан юстиции и продолжил: — А есть ли смысл, Степан Юрьевич, ждать до утра? Давайте поговорим с Вереникиным прямо сейчас, — он взглянул на дорогу, затем на часы, — точнее, через два с половиной — три часа.
— Будить человека в такую рань? — засомневался Есько.
— Он не человек, — отрезал Беликов, — Вы сами говорили.
— Боюсь, что такой вот не подготовленный заранее разговор не даст никаких результатов. Всем известна немота дворника, а значит, он будет молчать. Впрочем, я знаю одного специалиста, способного помочь в подобных случаях.
— И кто же он?
— Потом, Юра, мы еще не в городе.
— Ладно, потом так потом. — Капитан юстиции припарковался на обочине. — Степан Юрьевич, объясните мне ситуацию с пожаром, который видели Шамбуевы, но которого как бы и не было вовсе.
— Вы не правы, Юра, пожар был, но только в людских головах. — Есько усмехнулся. — Морок, Юра, самый обычный морок… Почему мы остановились?
— О том, что произошло с потомками Сороки, должны знать остальные. Звоните Василию, Степан Юрьевич, а я позвоню брату, заодно и ноги разомну.
— Я сразу вам сказал, что охрана из двух пацанов — это несерьезно, — проворчал Есько, доставая сотовый.
Беликов ничего не сказал в ответ. Покинув салон, он набрал номер Артема.
Степан Юрьевич, оставшийся в салоне, дозвонился до Ольхона с первой попытки. Выслушав «аномальщика», шаман предположил, что в ближайшие день-два потомкам усть-ордынской Сороки ничего не угрожает. Возможно, мстительный дух заарина задумал некий обряд, приуроченный к лунному затмению, и, вполне вероятно, с человеческими жертвоприношениями. Так что следует ожидать новых похищений уже потомков Гомбо.
Тут же Шарменев попросил Есько привезти к нему сестру Наталью. Здесь она будет в относительной безопасности. «Аномальщик», пообещав это сделать, поинтересовался обстановкой на Ольхоне.
— Все ок, — коротко ответил продвинутый шаман.
И не соврал. Снаружи коттеджа творилось черт те что. Завывал ураганный ветер, ломая редкие деревья и срывая крыши с домов в деревне Хужир. Под аккомпанемент грома молнии то и дело срывались с небес, но все мимо, мимо… Слышались нечеловеческие вой, визг и хохот, перекрываемые время от времени громоподобным рыком крупной кошки… Внутри дома, однако, все оставалось тихо и мирно.
Иван и Джина, несмотря на уговоры шамана, спать не ложились. Да разве и уснешь? Девушка поминутно вздрагивала, юноша оставался внешне спокоен.
— Когда все это закончится? — спросила Джина.
— На рассвете, — ответил Иван.
— Если мы до него доживем… я уже начинаю в этом сомневаться.
— Доживем. Учитель знает, что делает…
Впрочем, уже очень скоро после короткой, но бурной ссоры с дядей разобиженная племянница все-таки удалилась в свою комнату на втором этаже и, не раздеваясь, легла поверх одеяла. Сегодня такая ночь, мало ли что может произойти? Она должна находиться в полной боевой готовности!
Впрочем, что конкретно может произойти и чем она, девочка-подросток, сможет помочь, не представляла, однако очень и очень хотела быть полезной.
«Вообще, взрослое, насквозь пропитанное чисто мужской моралью общество совершенно напрасно сбрасывает со счетов шестнадцатилетних девушек, — думала Джина. — Сколько лет было Жанне д’Арк, когда она возглавила французское сопротивление британским колонизаторам? Вряд ли многим больше…»
Она и задремала под подобные мысли, и увидела во сне себя на белой лошади со знаменем с тремя лилиями, скачущей во главе отряда закованных в белые латы рыцарей. Ну а враги, само собой, имели зверский, бесчеловечный облик, очень напоминающий компьютерных монстров.
Девушка не то чтобы очень любила, но играла от нечего делать чаще в «стратегию», но иногда и в «стрелялки».
Проснулась она спустя некоторое, не слишком продолжительное время от жара и едкого запаха дыма. Подскочив с кровати, обнаружила, что вся стена, двумя окнами выходящая на фасад, полыхает: шторы, стены, уже и потолок занялся. Дом деревянный, сгорит, как спичечная коробка, в несколько минут!
— Пожар! — закричала Джина, выбегая в коридор. — Горим!
Гасить пламя самостоятельно ей и в голову не пришло. Да и чем? Ни воды нет, ни огнетушителя. Ничего дядя Вася не предусмотрел, шаман называется, хотя «аномальщик» ему звонил, предупреждал, что на усадьбе Шамбуевых был пожар, значит, и у них на Ольхоне он вполне возможен!
То, что в телефонном разговоре с Есько речь шла о псевдопожаре, Джина со сна даже и не вспомнила. Да и как упомнить подобные мелочи, если пламя охватило полкомнаты?
— Пожар! — продолжала она кричать уже в коридоре. — Горим!
Дверь соседней комнаты распахнулась, из проема повалил черный дым, потом полыхнуло, и уже только после этой попсовой интерлюдии на пороге появился Иван с закопченным, как у трубочиста, лицом, но совершенно спокойный, как дохлый кот, и даже улыбающийся.