За рычагами танка

Минувшая война подтвердила, что одной из важнейших фигур в танковом экипаже является механик-водитель. От его умения в совершенстве владеть грозной боевой машиной, храбрости и смекалки в значительной мере зависят маневр и эффективность огня — главные боевые качества танка, а следовательно, жизнь экипажа и успех боя.

В предлагаемой книге, насколько можно полно, описаны действия одного из многих механиков-водителей танка, прошедшего долгий путь по дорогам войны с самого начала до конца ее. 7000 километров за рычагами танка прошел Иван Федорович Рагозин, свыше 3000 из них — с боями. Его мастерство владеть машиной, храбрость и самообладание в боевой обстановке не раз спасали экипаж и машину, кажется, от неминуемой гибели.

Старшина Рагозин не является каким-то особым специалистом среди тысяч механиков-водителей, но он интересен тем, что обладал исключительной силой воли, огромной любовью к труду. Из беспризорников, не знающих детства, он прошел большой и нелегкий жизненный путь, рос и мужал патриотом Родины, формируясь как человек труда, закалялся в нем, как сталь в огне.

Уже с немалым трудовым опытом Рагозин попадает в ряды Советской Армии на действительную службу. Армейская моральная закалка придает ему стойкость и глубокую убежденность беззаветно служить Родине.

Эта убежденность была тем определяющим фактором, который привел его, патриота-добровольца на фронт, когда Родина оказалась в опасности. Эта же твердая убежденность не дала ему надломиться и тогда, когда он стал инвалидом и чуть было не потерял в себя веру. Эта убежденность вывела его на правильный путь и помогла снова целью жизни сделать труд.

Все действия и лица в книге достоверны, имена и фамилии героев подлинны.

Той категории ветеранов войны, кто в боях и на марше до боли в суставах рук работал рычагами управления, а в перерывах между боями этими же руками приводил танк в порядок частенько без сна и отдыха, моим боевым друзьям — механикам-водителям танков посвящаю я этот скромный труд.

Далеко за кромкой зеркальной бухты Золотой Рог смутно обозначаются иссиня-дымчатые очертания горбатых сопок. Из-за них, словно умывшись утренней росой, выкатывается огромный чистый диск солнца. След от него сверкающей дорожкой ложится на водную гладь бухты.

Из порта, прикрытого туманом, доносится грохот цепей и мерная воркотня одиночного мотора.

А на небольшом танкодроме, временно оборудованном на краю полигона, расположенного северо-западнее портового города, уже царит деловое оживление: здесь готовится показ новой боевой техники, недавно прибывшей в Н-скую танковую часть для укомплектования.

Группа командиров в поскрипывающем кожаном снаряжении и до блеска начищенных хромовых сапогах плотно обступила отливающий свежей краской танк БТ-7. Один из командиров со «шпалой» в черных петлицах знакомит присутствующих с особенностями конструкции новой боевой машины. А она стоит, компактная, с чуть приподнятым коническим носом, будто готовясь совершить прыжок. Ее большие колеса с резиновыми бандажами опираются на узкую крупно-звенчатую гусеницу с обращенным внутрь гребнем клыков.

Метрах в пятнадцати от танка стоит шеренга одетых в новенькое обмундирование молодых бойцов.

Сейчас командование части решило показать молодым бойцам новую боевую технику, которую им придется осваивать в ближайшее время.

Командиры местного гарнизона, привыкшие к неуклюжим тихоходным танкам МС-1, которые доживали свой короткий век здесь, в части, много наслышавшись о скоростном танке БТ-7, с большим интересом расспрашивали капитана о боевых качествах машины, старались заглянуть под днище, сравнивали большие обрезиненные колеса с маленькими катками МС-1 и Т-26.

Когда капитан, давая техническую характеристику машине, сказал, что ее максимальная скорость на гусеницах достигает шестидесяти километров в час, а при переводе на колесный ход машина может дать и все восемьдесят, среди слушателей пробежал шепоток удивления.

— Вот это да! «Эмэска» против БТ — черепаха!

— Еле движется… Недаром говорят, что пока она ползет, можно вылезти, напиться воды, спросить, куда ведет дорога…

— Ну, пошли байки, — вмешался в разговор капитан. — «Эмэска» как ни тихоходна, а в свое время была первоклассной боевой машиной. Можно сказать — пионер советского танкостроения. Эти танки участвовали еще в бою под станцией Маньчжурия против белокитайцев, спровоцировавших в 1929 году вооруженный конфликт на КВЖД. Всего-то там было наших девять боевых машин, вот этих самых «тихоходов», а какую существенную помощь они оказали пехоте, разгромившей вдвое превосходившую ее по численности группировку белокитайцев. Так что старые машины, оказывается, заслуженные. Свое дело они сделали. А вот Т-26, это уже не тихоход. Этот еще послужит…

Раздалась команда, и три танкиста, обежав вокруг танка, построились впереди него. На них новенькие хромовые тужурки, такие же брюки, заправленные в яловые сапоги, и ребристые кожаные шлемы с защитными очками над налобниками.

С нескрываемой завистью смотрели на крепких, одетых в кожу парней молодые бойцы, и у каждого из них можно было безошибочно прочесть во взоре: «Вот бы мне!..»

По команде капитана танкисты быстро скрылись в люках машины. Вскоре гулко заработал двигатель, выбрасывая сизоватые струйки дыма.

Но вот капитан поднял желтый флажок. По отмашке танк, чуть присев на корму, сорвался с места, выструив из-под гусениц фонтанчики песчаного грунта. Скоро он скрылся в вихре несущейся за ним пыли и стал совсем невидимым для наблюдающих.

На противоположной кромке танкодрома БТ развернулся и, кажется, еще быстрее помчался к исходной позиции. Теперь машина видна полностью в своем неудержимом беге: поднимаемый ею пылевой шлейф остается далеко позади. Светлыми ручьями скользят отполированные о грунт гусеницы. Вот БТ пересекает один, второй, третий окопы и, не сбавляя скорости, преодолевает специально подготовленный трамплин. Пролетев в воздухе четыре-пять метров, стальная машина мягко приземляется и продолжает стремительный бег.

Слышны возгласы восхищения. А машина, достигнув исходной позиции и лишь немного сбросив скорость, круто разворачивается и, не останавливаясь, идет на второй круг. Скорость танка все увеличивается, словно все больше и больше отпускают повода горячему скакуну. Машина, развернувшись в конце танкодрома, направляется обратно. На этот раз она поднимается на еще больший трамплин, оборудованный недалеко от первого, и, пролетев в воздухе восемь-десять метров, так же мягко, как и в первый раз, приземляется, взбив гусеницами клубы пыли. Закончив второй круг, БТ, развернувшись на месте, останавливается точно на том месте, откуда тронулась в пробег. Мотор ритмично работает на малых оборотах, попыхивая через глушитель синеватыми колечками дыма. Из-под брони на корме волнятся еле заметные струйки горячего воздуха. Наконец двигатель выключается и машина замирает. Экипаж выходит из танка.