За пригоршню баксов
Шрифт:
– Значит, так, – сказал он внушительно, обращаясь к отцу малолетнего вора. – Шум поднимать не будем и милицию привлекать – тоже.
При этих его словах отец воришки с готовностью кивнул.
– Электросчетчик надо отыскать и незамедлительно вернуть, – продолжал седой. – Раз мы пацана вашего вычислили, значит, пускай возвращает. Там он еще щеколду свернул. В окне. Щеколда теперь тоже за вами. Ну и другие какие расходы, если потребуется.
Даже Юшкин понял, что происходит. Седой решил все сделать по-тихому. Вернуть украденное на место, замаскировать следы учиненного преступления и сделать вид, что ничего не произошло. Во всяком случае, он не будет звонить в Петрозаводск. Не в его это интересах. Один раз он когда-то уже оплошал, а второго промаха ему могут не простить.
– Ну что? – спросил юшкинский тюремщик. – Все в порядке?
И пошел на гостей, оттесняя их к выходу. Все удачно разрешилось и пора бы оставить в покое товарищей отдыхающих – так следовало его понимать. Седой и понял. Он отступил к двери, счастливо улыбнулся и сказал, обращаясь к Юшкину:
– А вам – отдельное спасибо, товарищ Марецкий! Я благодарен вам – сами не можете представить как!
– Почему Марецкий? – неприятно удивился Юшкин.
– Ну как же! – в свою очередь, удивился седой. – Товарищи Марецкий, Китайгородцев…
При упоминании о Китайгородцеве он указал на парня, этого вертухая, но по выражению лица парня Юшкин понял, что тот такой же Китайгородцев, как он, Юшкин, – Марецкий.
– Ведь ваши товарищи сами настаивали, чтоб я записал в журнал, – бормотал подрастерявшийся седой. – Я говорю им: «Мы постояльцев не регистрируем. У нас турбаза вроде как закрыта». А они говорят, что все равно, мол, пиши. Марецкий и Китайгородцев. А разве не правильно?
– Правильно! – зло сказал ему вертухай – «Китайгородцев».
И решительно выставил непрошеных гостей за дверь.
Маша Мостовая не подвела. Ее материал о потомке старинного рода Тишковых занимал в иллюстрированном журнале несколько страниц, и особенно хороши там были фотографии. Можно было даже текст не читать, а ограничиться одними лишь иллюстрациями, чтобы понять, к сколь уважаемому роду принадлежит Марецкий и как трепетно он относится к памяти своих далеких предков. Все было на тех фотографиях: тлен запустения, покрывавший руины родового гнезда Тишковых; представители рода, глядящие на Марецкого с писаных крепостными художниками портретов; неправдоподобно новые памятники на запустелом деревенском кладбище смотрелись запоздалым, но благородно покаянным «прости»; сам Марецкий, сидящий за роялем, был величественно задумчив.
Публикация материала явно планировалась к визиту в Россию Патриции. И нужный эффект был достигнут. Когда в дом, где жил Марецкий со своей невестой, доставили несколько экземпляров журнала со статьей Маши Мостовой, Патриция, похоже, испытала очередное эмоциональное потрясение. Фотографии в журнале произвели на немку такое сильное впечатление, что она захотела увидеть все своими глазами.
– Я ничего не могу с нею поделать, – разводил руками Марецкий. – Патриция просто умоляет провезти ее по местам, так сказать, седой славы моих далеких предков.
– Мне надо все подготовить, – сказал Китайгородцев. – Думаю, что завтра мы управимся.
Впереди был вечер. И еще целая ночь. Достаточно времени для того, чтобы подготовить безопасный выезд.
Китайгородцев связался с шефом. Хамза пообещал дать людей и транспорт. Договорились, что непосредственно подготовкой поездки займется Костюков.
– Он у тебя? – спросил Хамза.
– Нет. Наверное, отсыпается.
– Сыграй ему побудку, – распорядился Хамза. – Иначе вы ничего не успеете.
Но голос у Костюкова, когда Китайгородцев его разыскал, был совсем не сонный.
– Я думал, ты спишь.
– Я на посту, – хмыкнул Костюков. – Что-нибудь срочное?
– Клиент хочет провезти невесту по своему личному «золотому кольцу». Развалины дома – краеведческий музей – деревенское кладбище. История рода в иллюстрациях.
– Когда? – осведомился понятливый Костюков.
– Завтра утром.
– Хамза в курсе?
– Я ему только что звонил. Он дает нам две машины и двух человек. Ну еще и мы с тобой. Ты план подготовь…
– Сделаю!
– Свяжись с местными, выясни оперативную обстановку…
– Сделаю!
– Еще метеопрогноз на завтра…
– Сделаю!
– С тобой приятно работать, – усмехнулся Китайгородцев. – Кстати, ты мою просьбу выполнил?
– Это ты по поводу джипов, на которых мадмуазель Марецкая прибыла?
– Да.
– Конечно, выяснил. По данным ГИБДД, машины с такими номерами числятся за службой безопасности корпорации «Сибнефтеальянс».
– Марки и модели машин совпадают с зарегистрированными в ГИБДД?
– Я проверил. Совпадают. Но что тебе тут не понравилось?
– Не то что не понравилось, а просто странно. С какой это радости охранная служба такой серьезной структуры взялась за выполнение заказов частных лиц?
Телохранитель Китайгородцев:
Четыре охранника на двух машинах. Нормально. Хотя для усиления неплохо было бы использовать милицейский наряд из местных. На раскрашенной бело-синей машине с мигалками. Чтобы она все время красовалась где-то рядом с нами. Беспроигрышный ход. Потенциальных злоумышленников отпугивает и заставляет держаться на почтительном расстоянии. Не любят киллеры и похитители людей работать в присутствии милиции. Надо бы поговорить с Хамзой. У него такие связи в милицейском ведомстве, что все может решить один его звонок… Но как быстро Инна Марецкая обзавелась охраной. Причем охраной профессиональной и очень толковой. Это стоит кучу денег, я расценки знаю. Она брату своему охрану обеспечила и себе тоже. Брат звезд с неба не хватает, если верить Маше Мостовой, и своих денег у него нет. У Инны Марецкой есть? Надо навести справки, какой оборот у магазина готовой одежды… С развалинами родового имения все понятно. Там место хорошее, поблизости нет никого, пути подхода-отхода легко просвечиваются. Возьмем это место в «квадрат», никого и близко не подпустим. А музей надо бы закрыть. Да, точно – закрыть. Санитарный день. Никаких посетителей. Договориться с директором музея – не откажет, наверное, многоуважаемому меценату и спонсору. Все-таки Марецкий дал денег музею… Дал денег… Черт побери, опять по логике вещей получается, что сестра за все платила. Ну не может у нее быть столько денег! Да, свой магазин. Да, свой бизнес. Но она ведь тряпками торгует. Пускай и безумно дорогими, но всего-навсего тряпками. А не нефтью. Нефтью… «Сибнефтеальянс» вдруг озаботился вопросами безопасности Марецкой. Вот вам и нефть. Марецкая имеет отношение к нефтяной компании? Является акционером? Нет, не то. А кладбище? С ним больше всего мороки. Могильные памятники. Деревья. Есть где спрятаться. На кладбище у нас будет самая тяжелая работа, там придется попотеть. Прочесать бы его предварительно. А что если так: на развалинах дома работаем с Костюковым. Там люди нужны, там нам «квадрат» замыкать, каждый человек на счету. Потом едем в краеведческий. А Костюков с кем-нибудь отправится на кладбище. У них будет час времени. Просветят его и будут ждать нас. Нормально. Это – нормально. Но в таком случае надо обязательно договориться о выделении милицейской машины. Позвонить Хамзе… А вот если не сама Марецкая имеет отношение к нефти? Ее муж. Или любовник. Надо бы узнать, кто ее самец. Тут логично получается. Есть человек, которому она небезразлична. Ей угрожает опасность. Когда он об этом узнает – немедленно выделяет охрану. «Немедленно» – это показатель. Кто может, приняв решение, тут же, без промедления бросить в бой проверенных бойцов? Только командир. То есть этот ее самец – не последний, наверное, человек в «Сибнефтеальянсе». Логично. Вот теперь схема выстроилась.
Сразу за границей Московской области их ожидала милицейская «девятка». Остановились. Костюков сходил, проверил. Все совпадало. Группа из областного УВД. Три человека. У них один «макаров» и два «калашникова». Но дороже, чем оружие, были милицейская форма и мигалки. А оружие и у Китайгородцева есть.
Патриция заинтересовалась.
– Это нас встречают? – перевел ее вопрос Марецкий.
– Можете сказать ей, что руководители области выслали навстречу милицейский экипаж, узнав о визите популярного композитора Марецкого, – без тени улыбки посоветовал Китайгородцев.