Чтение онлайн

– Он самый. Значит, и до Ганы докатились слова его учения!.. Так вот, Ян Гус, наш учитель и наставник, учит нас помогать каждому обиженному сильными мира сего. Мы же - я и мои друзья - его верные последователи. А я хоть и купец, но не мошенник - ведь, говорят, и среди ворон белые случаются... Вы же хорошо сделали, что убрались из Моравии. Я был на Гане через месяц после вашего ухода, довелось мне там услышать, что все-таки твоих земляков с земли согнали и заставили перейти под власть монастыря. В Листове поселились баварцы и начали разрабатывать серебро. Да однажды налетела ватага каких-то молодцов, деревню спалили, нового старосту-баварца вздернули на том самом дубе, на каком повесили твоего брата. Говорят, что в эту ватагу ушло много молодых хлапов, и называют они себя "ганакские волки". Они уже многих немцев убили. Есть такой слух, что главарем у них совсем еще молодой хлап. Уж не Карел ли твой?

– Кто знает...
– неопределенно прошептал Милан.

– Кржижаки [25] идут, кржижаки идут!
– пронесся вопль ужаса и гнева.

Пронесся по землям литовским и польским, докатился и до русских земель.

Кржижаки - страшное слово. Кржижаки - это люди, у которых тело и душа закованы в железную броню. Кржижаки - это те, кто с оружием в руках шли с запада на славянские земли, с нашитыми крестами на одежде, но с ненавистью и жадностью в сердце. Кржижаки - это те, кто, захватывая славянские земли, ставили своей задачей уничтожить или онемечить местное население.

Вместе с рыцарями шли толпы священников и монахов. Мрачно звонили колокола церквей, багряно пылали костры на площадях, и торжественное пение и звон колоколов не могли заглушить нечеловеческих воплей, доносившихся из смрадного дыма костров.

Как высоко занесенный меч, нависла страшная угроза над Литвой и Польшей. Меченосцы уже захватили Жмудь и Добр у Литвы и Добржин у Польши. Литовцам и полякам угрожала судьба пруссов.

...Ратибор покинул Прагу вместе с паном Яном. Сборы были недолги. Войтех не пожалел денег, чтобы снарядить сына на битву. Текле было сказано:

– Отправляю Ратибора в Польшу вместе с паном Яном из Троцнова. Приготовь сыну одежду и съестного на дорогу. Через три дня он выезжает.

На другой день Войтех вручил Ратибору только что выкованную им лично тяжелую железную палицу с острыми шипами на конце:

– Передай, сынок, эту игрушку пану Яну вместе с моим почтением и добрыми пожеланиями.

Когда Ратибор преподнес пятнадцатифунтовую палицу своему начальнику, тот повертел ею вокруг головы и лукаво подмигнул Ратибору:

– Спасибо Войтеху! Знает мастер, что старому вояке нужно... Добрая погремушка для кржижацких голов! Однако, парень, завтра чуть свет - быть готовым в дорогу у шмерговского шинка, что на Большой площади Старого Места. Там сбор, оттуда тронемся.

Вечером семья Дубов собралась за прощальным ужином. За столом сидели Войтех, Текла, Ратибор, Штепан, Якубек, оба подмастерья, Ганка и ученики. Глядя на скорбное лицо Теклы, всем становилось грустно. Беседа не клеилась. Войтех недовольно крякнул и приказал Ганке принести самого старого вина, что имелось в запасе. Войтех поднял свою тяжелую серебряную кружку:

– Ну, Ратибор, видать, не быть тебе, как твой отец, оружейником. Другая тебе выпала дорога. Будь же честным воином, бойся фальши и недобросовестности в своем деле, как твой отец избегал в своем. Не посрами седин Войтеха...

Долго еще семья оружейника просидела за столом. Каждый поднимал кружку с напутственным пожеланием Ратибору. И только глубокой ночью старое вино успокоило всех глубоким сном, кроме Теклы. Мать не могла заснуть. Но с первыми петухами Войтех разбудил всех. При сером свете наступающего дня Текла перекрестила в последний раз Ратибора и, вытирая набегающие слезы в покрасневших от бессонной ночи глазах, крепко прижала к своей груди, быть может, навек покидавшего ее сына. Ратибор с ноющим сердцем оторвался от матери и крепко обнял каждого. Потом бодро подошел к рослому вороному коню и вскочил в седло. Войтех крикнул вслед ему последние пожелания и снял шапку. Все последовали его примеру. И Ратибор, помахав рукой, отъехал, ведя на поводу лошадь с тяжелым вьюком.

Когда первые золотые лучи восходящего над Прагой солнца заиграли на острых шпилях вышеградских башен и колоколен, Ратибор подъезжал к шмерговскому шинку на Большой площади Старого Места. Там маленький отряд уже был в сборе.

Пан Ян, одетый в кожаный колет [26] и легкую каску, сидел на добром светло-сером коне. Увидев Ратибора, он подъехал к нему и, усмехаясь, спросил:

– Ратибор, куда ты собрался?

– На войну, пан Ян, - несколько растерянно ответил Ратибор.

– А ты что, в этом платье и берете воевать собрался?

– Вы же знаете, пан Ян, отец снарядил меня не хуже любого рыцаря.

– Так вот, сынок, если ты никогда не надевал воинских доспехов, в первой же битве ты в них задохнешься Приказываю тебе как твой начальник: сейчас же надень полный воинский доспех и не снимай его, пока я не скажу. Исполняй!

Такого тона Ратибор от пана Яна из Троцнова еще не слыхал. Обычно он говорил с ним как старший друг, а сейчас перед Ратибором был суровый начальник. Ратибор послушно сошел с коня и, зайдя в шинок, принялся облачаться в свои доспехи. Этому Войтех его выучил. Сначала Ратибор прикрепил себе на грудь, локти и колени небольшие войлочные подушечки поверх кожаной рубашки и штанов. Затем он натянул кольчужные штаны и рубашку с капюшоном. Поверх кольчуги он надел стальные поножи, наколенники, набедренники, кирасу, закрывавшую грудь, спину и бедра, наплечники и налокотники. На ременный пояс повесил тяжелый широкий меч и справа - длинный кинжал. На голову сверх кольчужного капюшона он надел стальной шлем - салад Накинув поверх доспехов холщовый плащ, Ратибор вышел и, с трудом усевшись на коня, взял в руки тяжелое, длинное копье и подъехал шагом к пану Яну. Тот неодобрительно оглядел Ратибора и строго проговорил:

– Пока ты не будешь в полных доспехах вскакивать на коня без стремян, я не буду считать тебя воином моего отряда. В вашем мастерстве есть ученики, подмастерья и мастера. В нашем деле сейчас ты ученик, и я с моими ребятами будем из тебя делать подмастерья. Не обижайся и будь послушен, иначе прогоню.

– Слушаю!
– ответил Ратибор.

– На коня!
– резким и сильным, как труба, голосом скомандовал Ян.

Послышался звон стремян и оружия, скрипение седел, топот коней, и воины один за одним, с Яном из Троцнова во главе, тронулись из Праги на восток, в землю польскую, на помощь своим братьям.

Несколько дней прошли для Ратибора как невыносимо жестокая пытка. Дни стояли жаркие, и несчастный юноша с непривычки чувствовал себя в доспехах ужасно: жара, тяжесть, давящая на все тело, мучительная связанность движений, невыносимый зуд в натертых местах и полная беспомощность чем-либо облегчить свои страдания. А то еще под доспехи заберется какая-нибудь муха или букашка. Тогда Ратибор от невыносимой щекотки чуть не сходил с ума. А суровый начальник то и дело приказывал спешиваться и вновь садиться, и притом без стремян.