Чтение онлайн

По пути сверлю лунки и проверяю недолго блесной, как устроилась в этот чудесный ранневесенний день здесь подо льдом подводная жизнь. Увы, никакого дельного ответа на свой вопрос я пока не получаю. Наконец остановка над восьмиметровой глубиной. Усаживаюсь на свой складной стульчик и снова и снова играю разными блеснами, надеясь все-таки хоть кого-нибудь соблазнить. И окунек в конце концов оказывается на крючке. Но он не такой шустрый, плотный, азартный, как мои недавние рыбки-бойцы. Кажется, что он все еще не ожил до конца после зимней спячки — он худ, излишне прогонист да еще с пиявкой на жаберной крышке.

Оставляю надежду отыскать здесь, на глубине, что-нибудь путное, сматываю леску на катушку, убираю удочку в пенал, устроенный из десятилитровой канистры от автомобильного тосола. Здесь собраны все мои удочки, и с мормышками и с блеснами. У канистры срезан почти весь верх, оставлена только ручка. Такой импровизированный пенал мне кажется очень удобным: все удочки на виду, они все снаряжены, их остается только вынуть из пенала-канистры и употребить по назначению. И переносить с места на место такой пенал с оставшейся от канистры ручкой очень удобно. Ну, а когда домой или из дома на лед, то свой пенал-канистру устраиваю я в небольшом рюкзачке. Тут же в пенале и черпачок и багорик на случай встречи с рыбиной посолидней.

Я не спешу возвращаться к своим друзьям, так и остававшимся все это время возле своих первых в этом году лунок. Иду медленно, не торопясь — идти легко, снега на льду и тут совсем немного, и все еще переживаю сегодняшнюю встречу с окуневым отрядом…Да, таких ярких, буйных встреч вспоминается мне совсем немного…

Самую первую снасть для отвесного блеснения готовил я на волжского судака — прочитал в альманахе «Рыболов-спортсмен» о такой ловле на Угличском водохранилище в районе Скнятино и тут же загорелся: мне бы так…Блесны для этой цели получились у меня вроде бы и неплохими, но вот поискать этого самого судака на свалах бывшего волжского русла повыше Углича, у меня так и не получилось. Жизнь моя сделала небольшой поворот и вместо Угличского водохранилища оказался я на берегах Ахтубы. И, отправившись на Ахтубу, я прихватил с собой не только спиннинг, но и те самые блесны для отвесного блеснения, которым пока так и не привелось показать себя в работе.

Готовясь когда-то к встрече с судаками и впаивая крючки в прогонистые судаковые блесны, я вспомнил тогда и об окунях и предусмотрительно изготовил такие же блесны поменьше — что-то вроде продолговатого ромбика. Вот этот самый продолговатый ромбик, посеребренный в отработанном фотографическом фиксаже, и свел меня в конце концов с полосатыми разбойниками, старожилами Ахтубы.

Дело было уже под осень, по ночам заметно холодало и солнце ото дня ко дню становилось все тише, спокойней и уже не палило так безжалостно днем, как в недавнее летнее время. В такие дни ни в какие дальние походы отправляться не хотелось и я, взяв на прокат резиновую лодку, прибыл на самую ближнюю протоку с удочкой и блеснами для отвесного блеснения окуней. Удочка бамбуковая, достаточно жесткая — как раз для такого летнего блеснения.

Течение в протоке совсем незаметное. Я подвел свою резинку к кустам, сплошь укрывавшим собой берег протоки, накинул на понравившийся мне куст веревочную петлю, чтобы лодка не особенно вертелась на воде, и отправил свою довольно-таки тяжелую блесенку на разведку. И не успела моя снасть добраться до дна, как тут же удар по крючку, и в лодке оказывается очень приличный, эдак граммов на тристапятьдесят окунек.

Он был темно-зеленым с ярко-оранжевым брюшком… Снова блесна в воде, и снова почти тут же еще один претендент на рыбку-обманку оказывается у меня в лодке.

Окуни тогда хватали блесну, как ошалелые, хватали в полводы, не давая ей опуститься на дно… Такой бой-клев продолжался довольно долго, но потом вдруг разом оборвался: рыбы то ли куда-то скрылись по чье-то команде, то ли, я мог тогда предположить и такое, были выловлены мной почти все без остатка.

Конечно, стайка окуней, понесшая какие-то потери, и, возможно, догадываясь, что здесь все не так-то просто, могла и сознательно покинуть место нашей встречи… А может быть, это был всего-навсего какой-то кочующий отряд: ну, порезвились, погонялись за возможной добычей и хватит — пора и дальше в путь.

Я еще долго оставался на месте удивительной встречи, по-прежнему старался сманить своей блесной какую-нибудь рыбину, но окуни, как исчезли, так больше и не появились. Правда в конце концов соблазнилась моей блесной (с голым крючком, без какой-либо подсадки) почти килограммовая ахтубинская плотва. И все.

Прошло с тех пор много лет, но у меня все еще перед глазами та самая ахтубинская протока, густые кусты над самой водой, моя бамбуковая удочка, окуневая блесенка-ромбик и упорные, тяжелые оранжево-зеленые рыбины, вылетающие из воды с растопыренными плавниками вслед за моей снастью.

Это была самая первая моя встреча с такими вот оглашенными окунями… Была и вторая, но немного попозже, уже не на юге, а на севере, на Пелусозере, что до сих пор мирно покоится почти на самой границе Карелии и Каргополья. И тоже дело было уже по осени, ближе к холодам.…

С неделю хозяйничали над озером сырые промозглые ветра. Под такими ветрами на воде было очень неуютно. Да и на отхожих озерах, в тайге, в такие погоды тоже не хотелось ловить рыбу. Но вот что-то случилось: ветра к ночи вдруг стихли, а по утру явилось к нам как ни в чем ни бывало ясное солнышко. И тишина, и в этой тишине золотом и багрянцем широко расцветилась от осенних берез и осин успокоившаяся наконец вода. Ну, как тут усидеть дома. Конечно, на воду… Куда? Да лучше всего за Овечий остров, прикрывающий нашу воду от северных ветров — на солнцепек.

Здесь по весне, в апреле, я не раз находил очень приличных окуней. Правда, отыскать их удавалось только на шести-семиметровой глубине, где рядом с окунями разыскивали для себя пропитание и наши пелусозерские налимы. Налимы попадались здесь не очень большие — чаще всего лишь до килограмма весом. Они прижимали мормышку бульдожьей хваткой, а затем, скрутившись почти узлом, подолгу не соглашались подняться со дна к моей лунке.

Я остановил лодку почти у самой кромки прибрежных рдестов, опустил якорь, насадил на крючок мормышки червя и опустил снасть в воду…

Глубина под кормой лодки метры четыре с половиной. Играю мормышкой, поднимаю я со дна, опускаю обратно, ищу рыбу повыше дна, почти в полводы — никакого результата. Откладываю удочку с мормышкой и отправлю под лодку свою блесенку, смахивающую на старинный «гешель». На крючке у блесны червь. Блесна не спеша уходит в глубину. Вот-вот она доберется до дна. И только-только стал я подтягивать удильником леску, чтобы почувствовать блесну, как от неожиданного удара чуть-чуть не выронил из рук удочку… Окунь! Да какой хороший — эдак на все четыреста граммов!