За гранью безумия...
Шрифт:
– Алиса!
Одно из существ обернулось на вскрик и юноша шагнул вперед, нажимая кнопку и активируя меч. Яркий свет залил пещеру. Существа заметались. Рэйвен несколькими ударами расправился с ними, не ощущая ничего кроме ненависти, погрузил меч в черное пламя, полностью загасив его, затем шагнул к отчаянно рыдавшей Алисе и схватил её за плечи.
– Алиса! Очнись! Посмотри на меня! Ну же!
Она захлебнулась слезами, глядя сквозь него. Тогда Рэйвен очень осторожно, стараясь не сделать ошибки, слегка прикоснулся острием меча к её плечу. Девушка вскрикнула, заморгала, всхлипывая.
– Алиса, это я, Рэйвен, ты помнишь меня?
– Алиса, это я, Рэйвен, ты помнишь меня?
Она смотрела, не понимая, всё ещё ощущая бесконечную боль, горе и отчаяние. Лицо юноши перед ней было знакомо, но она не могла вспомнить, где видела его. Было странно, что Стейн теперь просто стоял, не пытаясь ни говорить, ни шевелиться. Застыл словно камень. Она попыталась прикоснуться к нему, но её пальцы прошли сквозь его ногу.
– Алиса, очнись! Что бы ты ни видела, это неправда! Посмотри на меня! Послушай меня!
Юноша тряс её и его слова с трудом доходили до сознания девушки. Неправда? Стейн не любит её...для него она меньше, чем ничто...
– Стейн...— едва слышно выдохнула она в сдавленное рыданиями горло.
– Алиса!
На время оставив девушку в покое, Рэйвен устремился к мужчине, который внезапно глухо застонал и схватился руками за голову. С его губ сорвался жалобный вскрик:
– Алиса! Нет, неправда! Ты не можешь!
Рэйвен наклонился и сильно сжал костлявое плечо.
– Стейн! Придите в себя! Посмотрите на меня! Всё, что вы видели— неправда! Это лишь ваши кошмары, самые страшные, самые жестокие!
– Алиса!— мучительно застонал мужчина, задыхаясь от слёз.
Рэйвен в отчаянии зарычал так, что эхом отозвался его рык в пещере. Потом бросился к плачущей на полу девушке и, подняв её на руки, перенёс к мужчине.
– Посмотрите! Вот они, вы настоящие!
Стейн протянул руку. Плакавшая на полу перед ним Алиса выглядела до странного настоящей. Не то что та, которая стояла чуть поодаль, застыв, глядя сквозь него огромными глазами.
– Алиса!— почти с мольбой произнёс он, касаясь её вздрагивающих плеч ладонью. Она заплакала ещё горше.
– Обними её!— сказал парень, стоявший чуть поодаль. –Обними и пойми— то, что ты видел— неправда!
Стейн обхватил плечи девушки и повернул её к себе. Он чувствовал аромат её тела, слышал нежный голос. Она дотронулась до него, что-то простонала умоляюще. Он притянул её к себе и ощутил ответное объятие, вначале неловкое, неуверенное, а потом болезненно-крепкое.
– Стейн!
– Алиса, родная моя, любимая...
Она снова заплакала, но теперь ему показалось, что это слёзы облегчения. Парень, стоявший у входа, с видимым облегчением вздохнул.
– Оставлю вас пока, ребята. Думаю, тут есть ещё кто-то, кому нужна помощь.
– Лаури! Лаури, очнись!
Боль. Ничего кроме боли. Лучше умереть. Просто уйти во тьму. Когда-то Тьма породила Стено. Мать-Тьма, прими дитя твоё!
– Лаури! Да очнись же ты! Посмотри на меня! Это Черное пламя, Лаури!
– Черное пламя...Матерь Боли...Черное Пламя...любви нет...дети Тьмы не достойны её...увы!— голос Джорджианны задрожал, срываясь.
– Лаури!— Рэйвен в отчаянии опустился на колени рядом с несчастным стенонийцем и взял его лицо в ладони. –Лаури, посмотри на меня, это я Рэйвен!
По щекам стенонийца катились кровавые слёзы. Сердце юноши сжалось от боли при виде этих слёз. Не раз он думал, верно ли поступил, стерев с лица Вечности целую расу существ. Одно из них теперь было перед ним. Усталое, несчастное, замученное собственными страхами, одиночеством и... беззащитное. Рэйвен осторожно коснулся безвольно обвисших змеек, погладил их. Отер ладонью кровь со щек. Лауриен Джорджианна...Рэйвен никогда раньше не замечал, как красив этот хрупкий демон иного мира. Или не хотел замечать...
– Лаури...посмотри на меня...ты достоин любви. Я люблю тебя, Лаури!
Он коснулся губ стенонийца и едва не закричал от нестерпимой горечи, ожегшей его собственные губы. Словно вся горечь мира была собрана в маленьком измученном создании иного мира. Горечь, боль, одиночество.
Превозмогая отчаянное желание оттолкнуть змееволосого, Рэйвен вместо этого притянул к себе хрупкое тело, и крепче прижался к горьким губам. Под его поцелуями постепенно отмяк Лаури и теперь плакал уже не от горя и безысходности, а от странного, рвущего душу покоя и радости. Кто-то любил его! Сквозь волны отчаяния пробился росток надежды.
– Идём на посадку! Я нашел плато среди скал!
– Неплохое место!— согласился Стейн, глядя на круглую площадку между отрогов и обрывов. – Но ты уверен, что там безопасно?
– Я ни в чем не уверен, — откликнулся Сен— Пьер, выруливая на открытый поток и ведя корабли к площадке. И помните вы тоже, что здесь всё не то, чем кажется. И этим миром правит Богиня Безумия.
====== 17. «Мой король!». Десант. Братцы Ляля. ======
Джон Нкеллен открыл глаза. От этого медленного движения век закружилась голова. Джон вздохнул.
– Лежите, мой король, не двигайтешь, — прошепелявил чей-то тихий голосок, — вы щильно рашшиблишь
Нкеллен чуть повернул голову.В поле зрения появилась круглая мордашка и пара печальных глаз. Гном! Сиреневый колпачок существа был заляпан чем-то бурым, под глазом уже начавший желтеть синяк.
– Как тебя зовут, дружок?— ласково спросил Джон. Гном взял его руку в свои маленькие ладошки.
– Вы не ужнали меня, гошподин? Я Уоллеш, ваш камердинер!
– Уоллес! О боги! Что с тобой случилось?