Чтение онлайн

Доктор погладил эти обе прижавшиеся к нему головки.

— Ну вот это опять мои девочки! — воскликнул он. — Вы ошиблись так же, как ошибся и я. Я был введен в заблуждение, а вы последовали моему примеру. Только тогда, когда я увидел, что ошибаетесь вы, я понял, что ошибся и я. Оставим все это и никогда не будем больше ни говорить, ни думать о нем.

Таким образом, благодаря находчивости этих двух девушек, рассеялась грозная туча, и снова засияло солнце. Но, увы! — над одною из них опять собиралась другая туча, которую нельзя было так легко рассеять. Из этих трех семейств, которых свела вместе судьба, два были уже соединены узами любви. Но она решила также связать семью Уэстмакот с семьею Гей-Денвер союзом другого рода.

Между адмиралом и вдовой существовали самые дружественные отношения с того дня, когда старый моряк спустил свой флаг и переменил свои взгляды; женщине, катавшейся на яхте, он приписывал те достоинства, которых не находил в женщине, стремившейся к реформе. Он, по своей честной и прямой натуре, видел точно также честность и прямоту и в своей соседке, и между ними завязалась такая дружба, которая была больше похожа на дружбу двух мужчин между собою, — дружба, основанная на взаимном уважении и сходстве вкусов.

— Да, кстати, адмирал, — сказала миссис Уэстмакот однажды утром, когда они шли вместе на вокзал, — кажется, ваш сын в то время, как он не ухаживает за мисс Уокер, занимается чем-то на бирже?

— Да, сударыня, и редко кто в его годы ведет так хорошо дела. Я могу сказать вам, сударыня, что он выдвигается вперед. Те, которые взялись за дело вместе с ним, остались у него далеко за кормою. Прошлый год он заработал пятьсот фунтов стерлингов; ему не будет еще и тридцати лет, а он уже дойдет до четырех цифр.

— Причина, почему я спросила вас об этом, то, что мне нужно бывает от времени до времени помещать небольшие суммы денег, а мой теперешний маклер — плут. Я была бы очень рада устраивать эти дела при посредстве вашего сына.

— Это очень любезно с вашей стороны, сударыня. Его компаньон поехал отдохнуть, и Гарольд с удовольствием возьмется за дело и покажет, что он может сделать. Вы знаете, что лейтенанту бывает тесно на яхте, когда капитан на берегу.

— Я полагаю, что он, как обыкновенно, берет полпроцента за комиссию?

— Право, не знаю, сударыня. Но только я готов побожиться, что он поступает так, как следует.

— Это столько, сколько я плачу обыкновенно — десять шиллингов со ста фунтов стерлингов. Если вы увидите его раньше меня, то попросите его купить мне новозеландских акций на пять тысяч фунтов стерлингов. Теперь они идут по четыре, но я думаю, что они поднимутся.

— На пять тысяч! — воскликнул адмирал, высчитывая в своем уме: «Посмотрим, сколько это выйдет! Ведь это двадцать пять фунтов стерлингов за комиссию. Хорошо заработать такую сумму в один день, ей Богу!» — Это очень хорошее поручение, сударыня.

— Но ведь я должна же заплатить кому-нибудь, так почему же не ему?

— Я ему скажу и уверен, что он не станет тратить времени понапрасну.

— О, спешить не к чему! Да, кстати, кажется, вы сейчас сказали, что у него есть компаньон.

— Да, мой сын — младший компаньон, а Пирсон — старший. Меня познакомили с ним несколько лет тому назад, и он предложил это Гарольду для начала. Конечно, он должен был вести довольно большой залог.

Миссис Уэстмакот остановилась и стояла, выпрямившись во весь рост, между тем как ее суровое, как у дикого индейца, лицо сделалось еще суровее.

— Пирсон? — спросила она. — Иеремия Пирсон?

— Он самый.

— Ну, так дело расстроилось! — закричала она. — Вы не должны рассчитывать на то, что я помещу деньги.

— Очень хорошо, сударыня.

Они пошли дальше рядом; она об чем-то думала, а он был раздосадован тем, что она ни с того ни с сего переменила свое намерение, и разочарован, так как его Гарольд не получит комиссионных денег.

— Вот что я скажу вам, адмирал, — неожиданно воскликнула она, — если бы я была на вашем месте, то запретила бы вашему сыну быть компаньоном этого человека.

— Но почему же, сударыня?

— Потому, что он связался с самой хитрой и лукавой лисицей во всем городе Лондоне.

— Иеремия Пирсон, сударыня? Что же вы можете знать о нем? Он пользуется хорошей репутацией.

— Ни один человек на свете не знает так хорошо Иеремию Пирсона, как знаю его я, адмирал. Я предостерегаю вас, потому что чувствую симпатию к вам и к вашему сыну. Этот человек — плут, и вам лучше держаться от него подальше.

— Но ведь это только одни слова, сударыня. Неужели же вы хотите сказать, что знаете его лучше, чем маклеры и дельцы в Сити?

— Послушайте, — закричала миссис Уэстмакот, — вы поверите мне, что я знаю его, когда я скажу вам, что моя девичья фамилия Пирсон, я — Ада Пирсон, а Иеремия — мой единственный брат?

Адмирал засвистал.

— Фью! — закричал он. — Теперь я вижу, что между вами есть сходство.

— Он — железный человек, адмирал; он — человек, у которого нет сердца. Вы будете поражены, если я расскажу вам, что я вытерпела от моего брата. Состояние моего отца было разделено между нами поровну. Он спустил свою долю в течение пяти лет и затем старался посредством разных хитростей, на какие только способен лукавый, низкий человек — подлой лестью, юридическими принципами, грубым запугиванием, — отнять у меня мою долю. Нет такой низости, на которую не был бы способен этот человек. О, я знаю моего брата Иеремию! Я знаю его и всегда настороже.

— Это для меня новость, сударыня. Честное слово, я не знаю даже, что мне и отвечать на это. Благодарю вас за то, что вы были со мной так откровенны. Из того, что вы сказали, я заключаю, что с таким товарищем плавать нельзя. Может быть, Гарольд поступит хорошо, если он отстранится от дела.

— Как можно скорее.

— Ну, хорошо, мы с ним поговорим об этом, вы можете быть уверены. Ну, вот мы дошли и до вокзала, я только посажу вас в вагон, а потом пойду домой и послушаю, что скажет на это моя жена.