Чтение онлайн

Рут увозит мать направо. Все слышнее шум мотора, и вот наконец стихает: машина, видимо, остановилась у дома. Рут возвращается из кухни, неся в руке другую зажженную лампу, которую она ставит на стол. Звук шагов на дорожке, ведущей к дому, затем стук в дверь.

Рут открывает — входит Эндру, за ним доктор Фосет с небольшим чемоданчиком в руке. Эндру очень изменился, лицо стало жестче, взгляд решительный и острый. Что-то безжалостное и хитрое появляется порой в этом взгляде. Однако сейчас лицо его выражает неподдельную тревогу. Доктор невысокий, темноволосый пожилой человек с ван-дейковской бородкой. Он в очках.

Рут. Здравствуй, Энди… Я ждала тебя.

Эндру (торопливо на ходу поцеловав ее). Знаю. Я выехал сейчас же, как только вырвался. (Бросает на стол пальто и шляпу. Он в простом, но очень дорогом костюме, выглядит пополневшим. Знакомит Рут с доктором Фосетом.) Моя невестка, миссис Мэйо, — доктор Фосет.

Они молча кланяются друг другу. (Быстро оглядывает комнату.) Где Роб?

Рут (показывает на дверь спальни). Там.

Эндру. Разрешите ваше пальто и шляпу, доктор. (Помогает ему раздеться.) Как Роб, Рут? Плох?

Рут (мрачно). Очень слабеет.

Эндру. Ах, черт! Сюда, пожалуйста, доктор. Посвети, Рут. (Входит в спальню с доктором и Рут, она несет лампу.)

Рут вскоре возвращается, закрывает за собой дверь, подходит к другой, ведущей на улицу, открывает ее и смотрит наружу. Из спальни слышатся голоса братьев. Минуту спустя Эндру возвращается и тщательно закрывает за собой дверь спальни. В глубоком огорчении он опускается в качалку, облокачивается на стол, подперев рукой голову. Рут молча наблюдает за Эндру, затем закрывает дверь, подходит к креслу около печки и садится лицом к Эндру.

Эндру (подняв на нее глаза, сурово). Сколько времени это продолжается?

Рут. Сколько времени он болен?

Эндру (резко). Разумеется. Что же еще?

Рут. Он заболел в первый раз прошлым летом… А когда умерла Мэри, восемь месяцев назад, ему стало хуже.

Эндру. Почему же ты сразу не дала мне знать? Почему не телеграфировала? Вы тут хотите, чтобы он умер? Будь я проклят, если это не так! (У него дрогнул голос.) Бедняга! Болеть в этой заброшенной дыре, где нет никого, кроме деревенского лекаря. Какой стыд!

Рут. Я хотела тебе написать, но Роберт взбесился, когда я ему об этом сказала. Он заявил, что слишком горд, чтобы просить о чем-нибудь.

Эндру. Горд? Не хотел просить у меня? (Вскакивает со своего места и начинает нервно ходить по комнате.) Просто не понимаю твоего поведения. Разве ты не видишь, как серьезно он болен? Мне достаточно было взгляда, чтобы убедиться в этом. Он выглядит чудовищно. (Свирепо.) Ты, наверно, так привыкла к его постоянному недомоганию, что тебе и это показалось пустяком? Господи, если б я только знал!

Рут (совершенно равнодушно). Письма идут очень долго туда, где ты живешь. А большая телеграмма — для нас это слишком дорого. Мы кругом в долгах, у мамы я больше просить не могу. Она и так последние два года тратит на нас из своих сбережений. Не говори ничего Робу — он рассердится, если узнает. Но мне пришлось — иначе совсем не на что было жить.

Эндру. Так у вас… (Только сейчас замечает следы нищеты.) Поэтому твоя телеграмма…

Рут утвердительно кивает головой. (Ударяет по столу кулаком.) Боже праведный! А у меня в это время было все-все! (Садится, придвинул стул к Рут; взволнованно.) В голове не укладывается. Но почему? Почему? Как это все случилось? Расскажи!

Рут. Рассказывать нечего. День от дня дела шли хуже и хуже, а Робу было все равно.

Эндру. Но Роб ведь очень старался.

Рут. После смерти вашей матери он совершенно охладел к ферме. Нанимал разных людей — они только надували его и уходили. Бывало, что нанять-то было некого. Никто не хотел работать у нас, все искали выгодных мест. Потом умерла Мэри — и тут он все забросил. Засел дома с книгами. Мне осталось только одно: просить денег у мамы.

Эндру (потрясенный рассказом Рут). Какой ужас! Роб безумец, как же он не дал мне знать? Слишком горд, чтобы просить у меня! Какая дикость! И Роб, именно Роб говорит это! Да что с ним сделалось! Когда я минуту назад увиделся с ним, он был прежним Робом, только очень больным. (С внезапным подозрением.) Рут! Скажи правду, голова у него в порядке?

Рут (мрачно). Не знаю. Он очень тяжело пережил смерть Мэри, но, по-моему, он ее уже забыл.

Эндру (посмотрев на нее испытующе). Скорее, ты забыла ее!

Рут. Проходит время, и все притупляется.

Эндру (с минуту пристально смотрит на нее, с огромной жалостью). Прости, что я так говорил с тобой, Рут, словно виню тебя в чем-то. Я не владел собой. Увидел Роба в постели, исхудавшего, больного — просто в бешенство пришел. Прости меня, Рут.

Рут. Прощать нечего.

Эндру (снова вскочив, принимается ходить из угла в угол). Счастье, что я приехал, пока не поздно. Доктор сделает все, чтобы он поправился. Как только Роб поднимется, мы снова примемся за ферму. Я все налажу, и вы не будете нуждаться. Да, добьюсь этого еще до своего отъезда.

Рут. Ты опять собираешься уехать?

Эндру. Да, я должен вернуться в Аргентину.

Рут. А писал Робу, что возвращаешься совсем.

Эндру. Я надеялся, но попал в Нью-Йорк, узнал там кое-что, и оказалось, что придется ехать обратно. (Коротко засмеявшись.) Сказать правду, Рут, я сейчас не так богат, как вы могли судить по моим письмам. Но я был богат, когда писал их. Я занимался честной торговлей, и деньги просто сами плыли ко мне. Но мне все было мало. Захотелось легкой наживы. Как многие идиоты, я тоже кинулся в спекуляцию. А это было глупо. Меня всегда воротило от таких дел, во мне, наверно, еще был жив фермер. И все-таки, все-таки я не удержался — ввязался в игру на хлебной бирже и уже не мог остановиться. Я богател, был чуть ли не миллионером, разорялся, поднимался и падал… Наконец мне все опротивело, я решил вернуться домой и зажить настоящей жизнью. Я выкарабкался — у меня в кармане было ровно на четверть миллиона больше, чем пять лет назад, когда я приезжал сюда. (Горько рассмеялся.) А теперь самое невероятное. В тот день, когда должен был отойти мой пароход, подвернулся случай снова стать миллионером. (Щелкает пальцами.) И я опять не удержался. Я был уверен, что на этот раз не сорвусь. Я дал точные указания друзьям. (Горько.) Друзьям? А может, и не их вина! Что заслужил, то и получил! Когда я приехал в Нью-Йорк… я телеграфировал вам, что у меня там есть дело? Так вот это дело меня доконало. (Угрюмо усмехается; заложив руки в карманы, снова ходит по комнате.)