Чтение онлайн

Паскаль Жолио, он же Принц Оранжа, со товарищи действительно взял золото на командных состязаниях Олимпиады. Позже были и еще медали — бронза на Олимпиаде в Лос-Анжелесе, серебро на чемпионате мира в 1982 году.

Владимир Смирнов, чемпион Олимпиады-80 по классу рапиры и единственный победитель Принца Оранжского, через два года, на том же чемпионате мира, встретился с немецким рапиристом Маттеусом Бером. В одной из атак у Бера сломалась рапира, Смирнов резко пошел на сближение, и обломок, пробив маску, вонзился в глаз и вошел в мозг на 15 сантиметров. Через 8 дней Смирнова отключили от аппарата искусственного жизнеобеспечения и на военном самолете отправили в Киев. Все эти дни его жена добивалась разрешения на вылет в Рим, но не успела. У Смирнова осталось двое детей — шести и пяти лет.

Витторио, младший сын Паоло Кортезе, недавно озадачил всю семью, сообщив, что после лицея хочет пойти в монастырь. Кажется, парню по душе францисканцы. Впрочем, Малые Братья ему тоже нравятся, и еще осталось два года, чтобы выбрать наверняка.

Алое сердце-крест брата Шарля де Фуко вместе с некоторыми личными вещами Гильермо Пальмы — розарий, хабит, пара фотографий — посовещавшись, послали во Францию его родне. Обычно в хабите и с розарием доминиканца хоронят, но так как не было тела, которое можно похоронить, такое решение сочли наилучшим. В Дюпоновском флигеле сейчас живет сын Марго Дюпон с женой и детьми, и стену детской украшает алое сердечко, к которому легкомысленная рука старшей дочки пририсовала на обоях кривую стрелу. И подписала — Nicolas mon amour, а что еще взять с подростка, да и соседский Николя Валансьен в самом деле красивый парень.

Розарий Гильермо странными путями попал в Вивьерскую антикварную лавочку, где долго ждал новых рук, которые будут его перебирать в молитве. Через Вивьер пару лет назад проходила группа паломников, среди которых было и двое молодых русских терциариев-доминиканцев. Один из них, большой любитель подержанных сакраменталий, приобрел эту ценную вещь за пять евро. Порой по ночам он просыпается от ничем не обоснованного французского чувства без названия, которое, наверное, все-таки можно определить как нежность. Но розарий тут, несомненно, ни при чем.

Такие дела, синьоры. Per due soldi un topolino mio padre comprу.