За день до полуночи
Шрифт:
Продвигаясь вверх, Уоллс лихорадочно молился, Господь наверняка должен был услышать его молитвы. И тут он почувствовал, как руки Фуонг подхватили его и потащили вверх. Его охватила паника, что было хуже всего в данный момент, и все же каким-то образом он сумел забраться в трубу.
Внутри трубы он сел, тяжело дыша, и тут же почувствовал боль во всем теле.
Ладони кровоточили – так крепко сжимал он ими веревку, саднило плечо – оказывается, он оцарапал его о край трубы. Да не только плечо. Бедро и рука тоже давали о себе знать. Но сейчас не хотелось даже думать об этом, только бы вдохнуть побольше воздуха. С удовольствием выкурил бы сейчас сигарету.
Фуонг что-то говорила. Отдышавшись, Уоллс сказал ей:
– Эй, не тарахти, милая. Извини, но я не понимаю, что ты стрекочешь.
Но жесты он понимал, а Фуонг призывала его куда-то посмотреть.
Теперь и ему пришло в голову посмотреть, куда же они все-таки попали. Да, а ведь попали они в никуда, примерно через шесть футов труба заканчивалась шлакобетонной стеной.
Так для чего тогда нужна эта чертова труба? – с горечью подумал Уоллс, понимая, что попал в очередную ловушку.
И тут он увидел, для чего она была нужна: возле стены стоял металлический ящик, а в него и из него из разных мест в стене шли металлические трубки.
Уоллс подполз ближе.
Ящик был закрыт на висячий замок, чтобы в него нельзя было забраться, но сам по себе ящик выглядел довольно хлипким, так что его можно было просто разбить.
На ящике было написано:
«Панель предохранителей входной двери, ВВС США LСА-8566033».
Снова это слово, знакомое по тюрьме: «дверь». ДВЕРЬ. ДВЕРЬ.
Вот через нее мы и попадем внутрь, подумал Уоллс и принялся ломать ящик.
Дилл слышал стрельбу впереди, она все усиливалась, превращаясь в невероятный грохот.
– Ох, Господи! – воскликнул он, обращаясь к сержанту.
И в этот момент в нескольких сотнях футов впереди второй вертолет вспыхнул, словно гигантский костер, пламя осветило небо и деревья.
Дилл пошатнулся и упал. В приборе ночного видения все слилось в сплошное пятно, лейтенант заморгал, чтобы избавиться от мелькавших в глазах искр. Нельзя ведь смотреть на взрыв, вспомнил он.
Оглянувшись назад, Дилл увидел, что большинство его людей, пожалуй, даже половина, все еще пробирались по льду русла, подталкивая друг друга, проваливаясь в ямы, цепляясь за камни. Вся рота, наверное, поднимется на холм только через час.
Но уже сейчас в его распоряжении двадцать пять человек, вооруженных автоматами, винтовками М-16 Дилл слышал отчаянную стрельбу впереди, так что нельзя было терять времени.
– Мы почти на месте, – сказал он.
– Боб, да они нас тут всех перебьют, – заметил один из солдат.
– Да, Боб, похоже, у нас совсем мало шансов, – поддержал его другой.
– Я думаю, русские не знают, что мы здесь, – ответил Дилл, – а ребята, которые сейчас атакуют, рассчитывают на нас. Им сейчас очень трудно.
Дилл знал, что не обладает красноречием, и даже по его понятиям, эта маленькая речь прозвучала не слишком убедительно, но он, по крайней мере, не мямлил и не порол чушь. Поэтому Дилл просто повернулся и пошел вперед по снегу между деревьями, задаваясь вопросом, туда ли он движется. Лейтенант надеялся, что его люди пошли за ним, но не хотел оглядываться и проверять, потому что это могло смутить их.
Он быстро добрался до поляны, и его взору открылся сплошной фейерверк, смысл которого он не мог понять.
Что-то здесь было не так, во всяком случае, он не ожидал увидеть такую картину. Похоже, они вышли не туда. Да и ощущение у него было какое-то странное, этакое безумное чувство, что он попал на фестиваль. Отдельных звуков Дилл не различал, все они слились в сплошной грохот. Лейтенант толком ничего не видел, он был смущен, пытаясь разобраться в том, что же здесь происходит.
– Боб, нам сюда надо было выйти?
– Не знаю, – честно признался Дилл, – не уверен. Остается только надеяться, что это именно тот холм.
– А на другой мы и не могли попасть. Здесь только один холм.
– Гм…
И вдруг кто-то мелькнул перед Диплом. Он улыбнулся, намереваясь вступить в разговор, но в ту же секунду понял, что смотрит на советского десантника в камуфлированном комбинезоне, черном берете и с автоматом АК-47 на груди. Этот человек являл собой самое ужасное зрелище в его жизни, и Дилл выстрелил ему в лицо.
– Господи, Боб, да ты убил этого парня!
– Готов поспорить на твою задницу, что именно это я и сделал. А теперь вперед, черт побери!
И тут его люди, не задумываясь, без всяких указаний и приказов открыли огонь.
Они с колена поливали очередями позиции спецназовцев, удивляясь тому, как быстро падают фигуры перед ними, как долго не могли опомниться русские, чтобы открыть ответный огонь, да и вообще тому, как все это просто.
Ясотый остолбенел от изумления и в ту же секунду понял, что надо оставлять позицию.
Наверное, это группа Дельта ведет огонь справа, тогда и вертолеты, и атака пехоты – просто военная хитрость. Этому сообразительному американскому командиру удалось каким-то образом в темноте поднять группу Дельта на крутую отвесную скалу справа и бросить ее в бой. Но это же невозможно, просто невозможно!
Теперь уже все решали секунды.
Он увидел, как разваливается вся оборона, невозможно было отбивать атаку с двух направлений. Его обошли с фланга, рухнула его схема отражения лобовой атаки с помощью системы траншей и перекрестного огня. Теперь оставалось только спуститься с людьми вниз для обороны шахты, а там будь что будет.
Ясотый выпустил очередь по приближающимся справа фигурам. Он увидел их уже в дальнем конце траншеи, стреляя от пояса из М-16, они стреляли вдоль траншеи, поливая его людей длинными очередями. Другие врывались в траншею сбоку. Их становилось все больше и больше. Ясотому стало плохо при виде того, как быстро умирают его лучшие люди.