За день до полуночи
Шрифт:
Григорий вошел в бар, пробрался сквозь толпу скучающих безработных негров, убивавших здесь свободное время, и купил бутылку американской водки (русскую он не любил) за три доллара и девяносто пять центов. Выйдя на улицу, он быстро вскрыл бутылку и сделал большой глоток.
Ах! Самая старая и самая лучшая подружка, которая никогда не подводит! У водки был вкус дыма, огня, бодрящего зимнего снега. Хмель моментально ударил в голову, наполнил Григория всеобъемлющей любовью. Он любил бесконечный и яркий поток американских автомобилей, заполнивших улицу. Он любил эту мелкую крысу Климова, любил его могущественного покровителя Пашина.
– За Пашина, – объявил Григорий человеку, оказавшемуся рядом с ним, – за героя наших дней.
– Это точно, Джек, – согласился мужчина, поднося к губам горлышко бутылки, завернутой в бумажный пакет. – Чтоб им всем пусто было, этим ослам!
Заправившись, Григорий слегка неверными шагами пошел вперед. Яркое солнце резало глаза, и он надел затемненные очки. Он купил их в дешевом универмаге, но выглядели они, как фирменные. Теперь он взял себя в руки. Григорий посмотрел на часы – до предстоящей работы оставалось еще время.
Он побродил несколько минут, пока не нашел то, что искал, – телефон-автомат. Всегда следует звонить из телефона-автомата. Это старейшее правило. В России вы точно знаете, что телефоны-автоматы прослушиваются, но в Америке точно знаете, что нет.
Григорий достал монету и набрал номер. Ответил незнакомый женский голос, но он попросил к телефону мисс Шройер. Вскоре она подошла сама.
– С вами говорят из универмага «Сирс», – сказал Григорий. – Ваш заказ готов. Его номер, – он прищурился, читая номер телефона-автомата, – 555-0233. Всего хорошего. Это из универмага «Сирс»…
Телефон замолчал, но Григорий продолжал что-то говорить в трубку, делая вид, что разговаривает. Он ясно представил, как Молли встает из-за своего стола в «Кроуэлл Офис Билдинг», набрасывает пальто, не спеша спускается вниз к автоматам с газированной водой, пьет воду и заскакивает в туалет. Ее полнота просто величественна: огромный зад, покатые плечи. Потом она идет в соседний коридор к телефону-автомату.
Раздавшийся звонок удивил Григория, погруженного в мечтания, но он спохватился и нажал кнопку.
– Григорий, Боже мой! Что же ты делаешь! А если они следят за тобой? Я же предупреждала тебя, Григорий, чтобы ты никогда, никогда не звонил мне…
– Молли, о, Молли! – захныкал Григорий. – Боже, дорогая, я слышу твой голос, он звучит так чудесно.
– Ах ты, жирный ублюдок, чувствую, уже набрался. Еле бормочешь.
– Молли, послушай, пожалуйста. Да, я немного выпил…
– Григорий, не сюсюкай. Ты же знаешь, я этого не люблю!
– Молли, пожалуйста, мне не к кому больше обратиться. На этот раз чертов Климов действительно прижал меня. Он жаждет моей крови. Я еще не попадал в такую ужасную ситуацию. Боже, дорогая, они собираются отправить меня домой.
– Григорий, ты тянешь эту волынку уже несколько месяцев. С того момента, как мы познакомились.
Григорий захныкал. Его боль и испуг, пущенные по телефонным проводам, должно быть, усилились и вызвали жалость в Молли. Григорий почувствовал, что она размякла, и усилил нажим.
– Пожалуйста, прошу тебя, дорогая. Не дай мне погибнуть. Ты должна что-нибудь добыть для меня. Только побыстрее, что-нибудь важное, чем бы я мог заткнуть им глотки. Только не всякие мелкие сплетни и слухи, это они могут вычитать из «Пост». Нет, Молли, если ты любишь меня, если боишься за меня, если у тебя осталось хоть немного нежности к бедному Григорию Арбатову, пожалуйста, прошу тебя, моя Молли, пожалуйста, помоги мне.
– Боже, да ты просто негодяй, – ответила Молли, с трудом удерживая смех. – Совсем стыд потерял, какая мерзость!
– Прошу тебя, – снова взмолился Григорий.
– Позвони через несколько дней.
– Через несколько дней я буду на пути в Латвию или в какое-нибудь другое ужасное место.
– Но здесь нет никакой Латвии, Григорий.
– Вот я об этом и говорю. Пожалуйста, Молли, прошу тебя, сегодня к вечеру. Я позвоню в четыре.
– Да ты на самом деле свихнулся.
– О, Молли, я надеюсь на тебя.
– Но я не могу… Что? Да, конечно. – Последние слова относились к кому-то постороннему. Через несколько секунд Молли чуть слышно заговорила: – Мне надо идти, детка, нас всех собирают по какому-то поводу.
– Дорогая, я…
Но она уже повесила трубку. Григорий подумал, как это странно, но чувствовал он себя уже гораздо лучше. Который час? Почти двенадцать, пора ехать за донесением от агента «Свиная отбивная».
– Полковник Пуллер? – Это был агент ФБР Акли.
– В чем дело?
– Совершенно секретная телеграмма из оперативного пункта Белого дома. Они хотят знать, что происходит.
– Что происходит? – Во взгляде полковника промелькнула ярость. Говорили, что во время операции «Пустыня-1» Пуллер позволял себе спорить даже с самим Картером. – Передай им, что Дельта прибыла, разрабатываем детали штурма, ждем авиацию поддержки и пехоту, большие надежды возлагаем на рейнджеров. Ну и еще что-нибудь добавь.
– Похоже, они там с ума сходят, – заметил Акли, слегка удивленный пренебрежением Пуллера к Вашингтону.
– Да плевать мне на них, – рявкнул полковник и посмотрел на Питера. – Они требуют действий, но, естественно, не понимают, что неправильные действия гораздо хуже бездействия. Гораздо хуже. Понимаете, мне приходится сражаться с ними точно так же, как надо будет сражаться с теми, кто засел на горе. А теперь, доктор Тиокол… кажется, Питер? Не возражаете, если я буду называть вас Питер?
– Конечно, нет.
– Так вот, Питер, я изучил ваше досье. Очень умный парень, прекрасные характеристики. – Маленькие, холодные глаза Пуллера уставились на Питера с сожалением. – Но что там за история с Тейлором Мэйнором? Сумасшедший дом в Элликотт-Сити. У вас была проблема в этом плане?