Чтение онлайн

— Она умирала. Исенджи выстрелили в нее. И я не мог стоять рядом и просто смотреть, как она гибнет! — Арас замолчал. Воспоминание причиняло боль, но сейчас это было важно. — Ваши предки не задумываясь нарушили порядок вещей, когда им понадобились воины, чтобы защитить этот мир.

— События прошлого — не оправдание для поступков в настоящем.

— Тогда смотрите по обстоятельствам. Я не стану умолять, чтобы вы подарили мне жизнь. Делайте, что посчитаете нужным.

— Арас, никто никогда не поступал намеренно вопреки общему благу. Я не знаю, нужно ли тебя карать. Но если бы мы уничтожили все следы с'наатат, то избежали бы многих бед в будущем. И не только для себя.

Даже сейчас это разозлило его, хотя тут же мелькнула мысль, что его гнев, гнев вес'хар, всего-навсего раздражение по сравнению с той яростью, что заключена в Шан.

— Я не согласен. Вы можете уничтожить меня, можете уничтожить даже Шан Чайл. Но разве вы имеете право стереть с лица планеты эту форму жизни?! С'наатат — часть мира Безер'едж. Мы не вправе убивать его лишь потому, что нам он неудобен. Иначе мы ничем не отличаемся от исенджи. Или от гефес.

— Тогда мне придется решить, стоит ли выживание одного вида той выгоды, которую его смерть может принести всем остальным, — заявила Чайяс. — Это касается и гефес.

— Возможно, придет день, когда вы снова захотите использовать с'наатат — во благо всех остальных видов, разумеется.

Вес'хар не чувствуют сарказма. Арас научился ему у людей. Чайяс поняла его высказывание буквально и повернулась к юссисси, который переминался с ноги на ногу у входа.

— Позови Местин. Скажи, что мне нужно с ней поговорить. Если она захочет, я сама могу пойти к ней.

Юссисси исчез, не произнеся ни слова. Казалось, Чайяс испытывает боль, и запах волнения не ослабел, даже, наоборот, стал резче. Она повернулась, чтобы уйти.

— Что бы ни случилось, мы помним, что ты сделал для нас и чем мы обязаны тебе, Арас.

Впервые за всю его долгую-долгую жизнь кто-то поблагодарил Араса за службу.

— Лучше поздно, чем никогда, — сказал он. Выражение непонимания на лице Чайяс его более чем удовлетворило.

По причинам, которые уже никто и не вспомнит, ее прозвали Бирманской дорогой. Переход шел по эллипсу через срединный отсек «Актеона», и после окончания вахты у каждого была альтернатива: присоединиться к потоку бегунов трусцой, которые грохотали ботинками по кругу, или убраться поскорее с их пути. Линдсей предпочла бег.

На Безер'едже ей не приходилось этим заниматься. Тяжелая рутинная работа и высокая гравитация обеспечивали достаточную нагрузку для мышц. Но на борту «Актеона» едва ли можно найти подходящую работу, которая помогла бы оставаться в форме. Кроме того, для поднятия настроения ей требовался выброс эндорфинов. Сосредоточившись на дыхании, Линдсей размеренно бежала вместе с остальными уже пятый или шестой круг.

Никто никого не доставал. Каждый пребывал в своем замкнутом мирке. Во время бега звания ничего не значили. Люди намеренно надевали шорты или спортивные трусы неуставного цвета. Это не походило на обычную пробежку. Линдсей чувствовала себя так, будто покидает корабль вместе со спокойной и организованной толпой. Интересно. А не лучше ли было бы поставить беговую дорожку в одном из спортзалов?

— Ваши — анализы — до — сих — пор — чистые, — прозвучал у нее за спиной задыхающийся голос.

О, как же она ненавидит людей, которые стараются завязать разговор во время бега. А это — один из корабельных медиков, кажется, Санду…

— Вы о чем?

— Ничего необычного, — отозвался Санду.

Вот в чем дело… Линдсей вскипела. Она пропустила шаг и побежала рядом с ним. Потом схватила его за руку, и они отделились от группки бегунов, которые скоро скрылись за поворотом Бирманской дороги.

Они смотрели друг на друга, пытаясь восстановить дыхание.

— Может, объясните? — поинтересовалась Линдсей.

— Я подумал, что вам будет интересно. Ничего необычного ваши анализы не показали.

Раз в месяц все проходили обязательное обследование — обычная процедура во время полета.

— А что, должны были?

— Ну, вы же не знали, что Франкленд получила… биологический бонус, так? И вы говорили, что непосредственно контактировали с ней. Предположим, эта штука заразна…

— Думаете, я могла его подцепить? Почему мне никто ничего не сказал? Разве мое мнение не имеет значения?

— Обычная процедура биозащиты.

— Биозащищайте мою задницу! Скорее уж большие деньги.

— О, вы даже не представляете, насколько большие. — Санду поправил шорты и припустил трусцой вдоль Бирманской дороги. Линдсей осталось только смотреть на его виляющий зад.

Значит, они собирались использовать все способы, чтобы изолировать эту биотехнологию.

Линдсей отстранилась от переборки и снова перешла на бег. Окурт мог бы и сказать, что они ее проверяют. А что если бы что-то нашли? Ее передернуло. Линдсей постаралась забыться в ритме бега.

Бег — первоклассная штука, он помогает понять суть многих вещей.

Как они собираются добраться до Шан Франкленд?

Линдсей сосредоточилась на движении. Ответ придет сам собой. На мгновение ей подумалось, как это странно — дневной свет в металлическом тоннеле без окон, без неба… Длинная полоска лампы дневного света лежала у нее над головой, как трещина от взрыва верхней палубы, остановившегося во времени.

Она уже заканчивала, когда столкнулась с человеком, которого никак не ожидала увидеть снова. Столкнулась буквально — она врезалась в него, когда он выходил из люка. Он удержал равновесие и улыбнулся, причем улыбку эту ни у кого язык не повернулся бы назвать дружеской, теплой или по крайней мере приветливой.

Мохан Райат.

Определенно тут творится что-то такое, о чем ей никто не удосужился рассказать.

Шан никогда не отличалась особым терпением.

Она лежала на подстилке из сложенной в несколько раз ткани, смотрела на дверной проем и напряженно прислушивалась, пытаясь определить по звукам, сможет ли кто-то из домашних Ферсани остановить ее. Она бы попробовала нажать на дверную ручку, да только двери не было.