Чтение онлайн

Амалия тоже мечтала стать архитектором, подумала Эллен, жаль, что ее с нами нет, а то она могла бы порасспрашивать новую тетю. И еще она обратила внимание на то, что Хильдегард шла под руку со своей невесткой Бригиттой, чего никогда не делала ни с одной из дочерей.

— Раньше с пеших прогулок я всегда приносила домой букет полевых цветов, — посетовала Криста. — Хольгеру впору пропеть: «Скажи мне, где цветы!» [10]

— Да тут полно лютиков, — обратила ее внимание Лидия. — Ты, наверное, слишком взыскательна.

Эллен тоже посмотрела под ноги. Амалия наверняка нашла бы среди травы множество маленьких цветочков. Она знала все их названия. Вдобавок подобрала бы пару круглых камешков и перышек для своей коллекции. И, хочется верить, помогла бы накрыть на стол в саду. Позже, правда, Эллен благодарила бога за то, что обе ее дочери в это время были в Кёльне.

Маттиас с новой невесткой отстали от основной группы, и расстояние между ними постепенно увеличивалось. Недавно она вставила себе новый тазобедренный сустав, призналась Ортруд, поэтому быстрая ходьба пока дается ей с трудом.

— Герду непременно нужно возглавлять любое мероприятие, — пошутила она. — Он чувствует себя вожаком волчьей стаи.

— Вообще-то, я тоже, — признался Маттиас, — но в твоем обществе я обещаю обуздывать волчьи инстинкты. Мой зять Арно — это муж нашей сестры Кристы — тоже не прочь возглавить турпоход. Вот Хольгер — тот совсем другой. Удивляюсь, почему сегодня он не идет последним. Видимо, хорошо принял на грудь. Это для него нетипично. Его жена Морин — ярая противница пьянства. Это сегодня он раздухарился. Спорим, еще не раз покажет, как умеет петь!

— Сгораю от любопытства, — ответила Ортруд.

Через час вся семья уселась в чудесном саду Хильдегард за большим кофейным столом, покрытым свежевыстиранной скатертью, изготовленной на бывшей льняной фабрике. Криста с Бригиттой ловко распределяли посуду, приборы, делили пироги — с присыпкой и сливовый, — раздавали взбитые сливки и бумажные салфетки, пока не обеспечили всех необходимым. Эллен заваривала на кухне чай для тех, кто не захотел кофе. И тут перед ней внезапно возник Герд.

— Туалет по коридору направо, — сказала она.

Однако новый братец не уходил.

— Мне ужасно жаль, что в прошлый раз я свалился как снег на голову, — сказал Герд.

Пару секунд они смотрели друг на друга, и Эллен почувствовала, как ее колотит. Это было похоже на первые толчки начинающегося землетрясения, и от испуга она пролила кипяток на новые туфли.

— Не перейти ли нам лучше в дом? Здесь полно ос, — предложил Хольгер, истерично обмахивая салфеткой сливовый пирог.

— У тебя аллергия на укусы насекомых? — обратилась к нему Криста с нескрываемым сочувствием.

— Не знаю, но этого нельзя исключать, — ответил Хольгер.

— Неисправимый старый ипохондрик, — съязвил Маттиас. — Мама с такой любовью приготовила стол на открытом воздухе! В саду мне все напоминает о беззаботных летних воскресеньях в детстве.

— А мне нет, — огрызнулась Лидия. — Папа редко бывал с нами, у него всегда были какие-то дела, маме приходилось готовить на много ртов, а мы все время ссорились. Как-то раз Эллен нашла под вишней мышь и так заревела, что я пролила ведро воды.

— Боже мой, — вздохнула Хильдегард. — Мыши, пауки, осы… В конце концов, это же природа! Иногда я себя спрашиваю, в кого вы пошли такими чувствительными? Уж точно не в меня.

— Можно мне немного рома в кофе? — спросил Арно, вешая пиджак на спинку стула. — Помню, что когда-то здесь угощали восхитительным фарисеем, естественно, с горкой сливок сверху.

Эллен ринулась исполнять желание, но Хольгер ухватил ее за рукав: по его словам, он привез с собой нечто лучшее и попросил у Маттиаса ключ от машины. В багажнике лежала огромная дорожная сумка. Все внимание гостей было приковано к ней. Хольгер выложил на стул две розовые рубашки, кожаную сумку для туалетных принадлежностей и пижаму с вышитой надписью «I love you baby». При этом из сумки прямо на землю выпали какие-то пакетики.

— Ах, вот оно что! Морин положила мне для вас подарки, — объявил он, сам тому немало удивившись, и стал раздавать кому мятные конфеты, кому песочное печенье, а Хильдегард — кухонное полотенце с нарисованными цветами и надписью «Wild Flowers of Britain». Из самых глубин сумки Хольгер торжественно извлек заботливо укутанную в свитер бутылку. — Итак, перед вами чистейший односолодовый скотч!

— Сомневаюсь, что твоя пуританка снабдила мужа в дорогу таким провиантом, — саркастически заметила Лидия, чем вызвала смех у тех, кто был знаком со строгими нравами Морин.

Едва он откупорил бутылку, к нему потянулись чашки и с кофе, и с чаем. Еще бы! Кому не хотелось капельку настоящего виски!

— Какая жалость, что приходится разбавлять, — с прискорбием заметил Хольгер. И, решительно выплеснув кофе на траву, наполнил свою чашку чистым виски. — Дома мне так расслабиться ни за что не дадут!

— Эллен принесет тебе рюмку, — не без колкости прокомментировала Хильдегард.

— Ерунда! — ответил Хольгер и от души отхлебнул. — Мы же не на чаепитии в саду Букингемского дворца! Кстати, о Британии. Не хотите послушать шотландскую песню?

— Только, пожалуйста, не «Лох-Ломонд», я всегда плачу, когда ее слышу, — попросила Лидия.

Хольгер кивнул и сполз со стула, хотя и без того был ненамного его выше, и затянул «Любовь как роза красная».

— Роберт Бернс, — узнала Ортруд и протянула свою пустую чашку в направлении бутылки с виски.

Пропевший последнюю ноту певец был вознагражден довольно дружными аплодисментами, а Лидия даже воскликнула:

— Браво! Брависсимо! Поднимем чашки за нашего одаренного исполнителя!