Чтение онлайн

Цыбенко ушел, а Николай, проводив его все тем же веселым, озорным взглядом, снова уселся на землю.

– И кому хочется, ребята, ишачить, а?

Но его бездельничанье юнгам показалось обидным. Митя посмотрел на него сурово и спросил:

– Ты что, в самом деле собираешься лежать так целый день? Землянку мы строим для кого?

Тебе ее не надо? А ну, берись за лопату, а то возьмем и бросим в озеро!

Николай поднялся.

После обеда по распорядку дня мертвый час.

Все, начиная от командира роты старшего лейтенанта Стифеева до дневального смены, следили за тем, чтобы в это время юнги спали. Но юнги – не старики. Не привыкли считать покой в постели за отдых.

Койка Петушка стояла рядом с Гурькиной. Выставив из-под одеяла маленькую рыжую голову, Петушок шепотом рассказывал:

– Озер, ты знаешь, сколько здесь? Много!

А рыбы!… – Петушок схватился за голову и зажмурил глаза. – Тьма! Окуней – страсть сколько! Видел я, один старик рыбачил. Словно кто ему

этих окуней нарочно сажает на удочку. Таскает и таскает… И плотва крупная попадается. Во какая!

Эх, крючок достать бы!.

– Можно самим сделать.

– Из булавки?

– Ну да.

– Я думал об этом. А где булавку взять?

– У меня есть.

– Честное слово?

– Раз говорю, значит, есть.

– А ты знаешь, здесь в каждом озере своя рыба. Клянусь! Ну, окунь же, конечно, но в каждом озере другой. Коли озеро заболочено, со ржавчинкой, окунь темный, мелкий. А если в озере вода светлая – и окунь светлый, покрупнее. Прямо во каких старик ворочал! Интересно, на вкус они какие, разные или одинаковые? А у тебя булавка одна?

Гурька успокоил Петушка:

– Да что мы булавок, что ли, не достанем?

В это время Николай стоял перед командиром смены, который сидел около своей палатки за небольшим столиком, сколоченным из неструганых досок.

Николаю уже надоело стоять перед старшиной по стойке «смирно», и он иногда менял ее на положение «вольно», перенося тяжесть тела на одну ногу. Заметив это, Дыбенко кричал:

– Як стоишь!

Николай нехотя потягивался, косил глазами на прохаживающегося неподалеку дневального.

– Який из тэбэ выйдэ моряк, если ты боишься работы?

– Я работал.

– Отставить пререканье! Я ж говорю тебе, що моряка из тебя не выйдэ. Як есть сачок, так им и будэ. Все работают, а он на сосны дывытся. Что ты там не бачив?

– Я только остановился…

– Тильки? А мабуть, не тильки?

– Ну что вы, товарищ старшина первой статьи!

– Отставить разговорчики! А потом, что за вопрос: «Як называется по-морскому лопата?» Я вам кто? Кто я вам, юнга Лизунов?

– Командир смены. Так все слова-то какие?

Салага, сачок… Может, и лопата…

– Отставить, кажу!

– А чего вы на меня кричите?

– Я не кричу, а розмовляю с вами. Ясно?

Хотел ограничиться одним внеочередным нарядом, да бачу, вам цего будэ мало. Ну, это мы потом решим. Придется доложить командиру роты. Идите.

Николай повернулся кругом, но старшина скомандовал:

– Отставить! Кру-гом!

Так он заставил его повернуться три раза, пока Николай не выполнил поворота четко.

Вскоре Николаю пришлось отправиться выполнять два внеочередных наряда. Его послали в столовую, которую называли камбузом.

На небольшой поляне стояло несколько длинных столов, сколоченных из досок. Над столами был сделан навес, он рассохся, и случалось, что в ненастную погоду через щели в бачки и миски обедавших юнгов лил дождь.

Дежурные по камбузу юнги чистили картошку, разделывали треску, мыли столы и посуду, лопатили пол, возили из озер в бочке воду, пилили и кололи дрова.

Николаю порой хотелось сейчас же отправиться на фронт, переносить там все трудности боевой жизни, может быть, геройски погибнуть от вражеской пули или снаряда – только бы не копать землю, не пилить дрова на этом скучном острове.

Вместе с Николаем дрова для камбуза пилили рыжий Петушок и Борис Лупало – самый высокий юнга в роте.

Широкий в плечах, кривоногий, с большим, красноватым от постоянного насморка носом, Лупало выглядел уже совсем взрослым парнем.

– Вот что, – сказал Лупало, усаживаясь на чурбан и доставая из кармана небрежно скомканный клочок газеты. – Есть предложение познакомиться с географией данного острова и его природными условиями.

– На экскурсию, что ли, сходить? – спросил Петушок, наблюдая, как Лупало свертывал папироску. – Ты внеси предложение на ротном собрании.

Лупало послюнявил газету, сунул папироску в рот, прикурил и, пуская дым через нос, сказал:

– С ротой никакой путной экскурсии получиться не может. А вот если мы втроем… Колоть дрова найдется дураков и без нас. А нам надо смыться и посмотреть, что произрастает в лесу и какая в нем водится дичь. Изучить флору и фауну.

– А если влетит? – спросил Николай.

Петушок и Гурька сделали удочки и собирались в ближайший выходной рыбачить. Петушок не дождался воскресенья, и Цыбенко нашел его на берегу озера в то время, когда все другие работали. Вот и получили по наряду.

– Еще судить будут, – сказал Петушок.

Лупало переспросил:

– Нас, юнгов, судить? Ну, этого не может быть. Мы еще годами не вышли. Нас должны воспитывать, а не судить. А если и влетит, то просто нас вернут к работе, которую мы сейчас временно оставим. К вечерней поверке вернемся.

После некоторого раздумья Николай и Петушок приняли предложение Лупало. Они захватили с камбуза два бачка для грибов и ягод, горсть соли и немного хлеба.

Лес был рядом. Ребята углубились в него и обошли лагерь стороной.