Чтение онлайн

Другое дело – морские узлы. Каждый из них вяжется по-особому и в определенных случаях. И выглядит всякий из них по-разному. Не узел, а несколько петель, вытянутых вдоль, – штыковой узел. Другой напоминает огромный цветок с лепестками из тросовых петель. Это топовый узел. Рифовый узел небольшой, а такой крепкий, что никакой шторм его не разорвет. Но стоит дернуть за специально оставленный для этого конец, и узла нет, растаял, словно пузырь на воде.

Больше всего Гурьке нравилось вязать беседочный узел. Применяется он в тех случаях, когда работающему на мачте или у борта корабля надо закрепить себя, чтобы не упасть.

Боцман Язьков требовал от юнгов умения вязать беседочный узел одной рукой, на весу. Для этого он прикрепил к потолку у стены трос. Стена заменяла борт корабля. Юнга хватался за трос, подтягивался по нему, упираясь ногами в стену, и, повиснув на одной руке, другой должен был моментально привязать себя беседочным узлом. Это получалось не у всех. Гурьке удавалось, а вот Лупало никак. Рука с концом у него запутывалась в тросе, а когда Лупало пробовал усесться в петлю, то неизменно падал. Юнги смеялись, а большой кривоногий Лупало, ворочая глазами, плаксиво говорил боцману:

– Убьюсь вот, отвечать будете…

Петушок особенно доволен был тем, что из-за болезни лейтенанта Соколова прекратились занятия по русскому языку. В душе он надеялся: может быть, этого предмета вовсе не будет. Когда лейтенант Соколов выйдет из госпиталя, его оставят в Савватьеве учить грамматике юнгов других смен, а здесь, в кремле, нового преподавателя по русскому языку может не оказаться. Кто из офицеров возьмется вести этот совсем не морской предмет?

И как огорчен был Петушок, когда в классе снова появился лейтенант Соколов!

Урок начался, а он сидел, положив голову на стол, и ничего не делал.

– Юнга Агишин, вы почему не работаете? —

спросил лейтенант Петушка.

Петушок поднялся и недовольно ответил:

– Работаете… Я тетрадь в кубрике оставил.

– Сейчас же сходите за тетрадью.

Петушок вышел из-за стола и медленными заплетающимися шагами побрел из класса. За тетрадью он ходил очень долго. Когда вернулся в класс, урок уже подходил к концу.

Юнги упражнялись в правописании частиц «не» и «ни» с существительными.

Петушок вырвал из тетради листок, посмотрел некоторое время на потолок, беззвучно шевеля губами, потом написал:

За окном мелькают птицы. Все короче дни. А ты учи несчастные частицы НЕ и НИ.

Листок со стихами он пустил по классу и стал рисовать в тетради спасательный круг. Вся тетрадь у него была разрисована корабликами, якорями, флагами.

Он не заметил, как лейтенант Соколов поднялся из-за стола и пошел по классу. Жора Челноков, сидевший рядом с Петушком, хотел предупредить его об опасности и прошептал:

– Полундра!

Но было уже поздно. Лейтенант стоял рядом, смотрел на рисунки Петушка, и на скулах у него выступили красные пятна.

– Что это у вас? – спокойно спросил лейтенант, хотя видно было, что он едва сдерживается.

– Рисунки, – ответил Петушок, поднимаясь с места.

– Разве сейчас урок рисования? Эта тетрадь

по какому предмету?

Лейтенант взял тетрадь, посмотрел на обложку и прочитал вслух:

– Тетрадь по русскому языку юнги второй смены первой роты Петра Агишина.

Он полистал тетрадь. Кое-где в ней встречались безалаберные записи правил из грамматики, отдельные предложения, но больше всего было рисунков, каких-то линий и вообще всякой грязи, недопустимой в ученической тетради.

– Отправляйтесь с этой тетрадью обратно в кубрик. К следующему уроку вы перепишете все сначала. На вас будет наложено взыскание.

Лицо лейтенанта было бледно, но он все-таки сдерживался и говорил негромким глуховатым голосом.

– Ну и пойду! – вспылил Петушок. – Сажайте на гауптвахту! А учить ваш русский язык я все равно не буду. Я в гражданке бегал от этого русского языка, а тут опять он! Не буду учить!

Петушок вышел из-за стола и быстро пошел к. двери.

– Тоже – лейтенант! – озлобленно бросил он на ходу.

В это время прозвенел звонок. Гурька выскочил вслед за Петушком из класса. Его оскорбило поведение Агишина. Он любил лейтенанта и считал, что поступок Петушка задевает и его, Гурьку.

– Агишин! – позвал Гурька Петушка, догоняя его на улице. – Постой-ка!

Петушок остановился. В руках у него была свернутая в трубочку тетрадь. Гурьку он встретил нахмуренным, отчужденным взглядом.

– Чего тебе?

– Ты сказал лейтенанту, что не будешь учить

его русский язык. Значит, ты сказал, что русский язык не твой язык, а лейтенанта. А лейтенант кто? Русский? Русские с фашистами воюют. Немцы казнят их за то, что они говорят по-русски. А ты… А ты… Ты, значит, тоже фашист!

Гурька размахнулся и ударил Петушка в скулу. Тот упал в снег и запричитал:

– Ой-ой-ой!… Подожди!… Тебе тоже попадет… Подхалим!

Гурька повернулся и хотел уже возвратиться в класс, но остановился и, глядя на Петушка большими глазами, спросил:

– Что?… Что ты сказал?…

Но Петушок струсил. Гурька мог расправиться с ним еще не так. Жалкий, опрокинутый на спину Петушок лежал на снегу, боясь подняться на ноги, и молчал.

– Возьми сейчас же свое слово обратно, – сказал Гурька и нацелился ногой в веснущатое лицо Петушка. – Ну!…

Петушок отполз немного и сказал:

– Беру. Ладно. Привязался тоже…

– Ну, то-то! – сказал Гурька и отвернулся.

На другой день Петушок исчез. Его искали всюду и нигде не находили.