Юнга
Шрифт:
– С этим я согласен. Без порядка победы нам не видать.
– Если Зимин так ловок и самостоятелен, пусть справляется без сторонней помощи. Помыкается, понервничает. Поймет, кто власть, а кто обязан исполнять приказы без обсуждений!
– Что конкретно вы предлагаете?
– Ему нужен двигатель. Пообещайте.
– Но…
– А вот давать ничего не надо. По крайней мере, пока не вернется.
– Предупредить интендантов, чтобы…
– Это излишне. У ваших снабженцев и без того зимой снега не выпросишь. К тому же, если дать такое распоряжение, пусть даже негласное, информация все равно просочится. А так…
– А так штаб вроде и ни при чем, – подхватил адмирал.
– Именно!
– И все-таки надо и Зимину кость бросить!
– Нет ничего проще, ваше высокопревосходительство! Вы помните погибшего лет восемь назад в Сеуле Колычева?
– Смутно. А что?
– Нашелся его сын, и Зимин принимает горячее участие в его судьбе. Хочет добиться признания.
– Колычевы – фамилия известная. Тут требуется осторожность…
– Разумеется. Но, во-первых, это побочная ветвь рода, а во-вторых, молодой человек, кажется, и впрямь сын погибшего Андрея Николаевича.
– Отчего же такое умозаключение?
– Одарен!
– Вы серьезно?
– Вполне. Хотя дар проявился достаточно поздно.
– Хм. А ведь Колычев, если я не ошибаюсь, учился в Александровском летном училище? [71]
– А до того – в Морском корпусе, как и ваше высокопревосходительство!
– Надо бы помочь сыну однокашника…
– Целиком и полностью поддерживаю ваш порыв!
Так уж случилось, что почти совсем не знавший своего спасителя Мартемьян успел крепко привязаться к отставному боцману Вахрамееву за те недолгие, но полные радости дни, что гостил на маяке. И теперь, когда они снова встретились, расставаться не хотелось категорически.
71
Великого князя Александра Михайловича летное училище. В нашей истории известно как Качинское. Первоначально всем известные торпеды именовались не иначе как «самодвижущиеся мины». Почему бы ракетам не быть «летающими»?
– Послушай, крестный, – с трудом подбирая слова, начал Март. – Нам нужно поговорить.
– Давай потолкуем, – с готовностью согласился тот.
– Я тут подумал, может, не надо тебе на маяк возвращаться?
– Это отчего же?
– Ну как тебе объяснить… Я, как ты знаешь, наследство получил. Даже дом свой есть. Мы теперь можем вместе жить…
– В приживалы зовешь, али, может, дворником примешь?
– Ну зачем ты так? – расстроился, что не нашел нужных слов, молодой человек.
– Эх, Мартемьянушка, – грустно усмехнулся отставной абордажник. – Добрая у тебя душа! Я ведь, как только узнал, что у тебя дар проявился, так сразу и понял, что не по пути нам дальше. Тебе ввысь надо, а я уже свое отлетал. Буду тебя к земле тянуть. А оно ни к чему.
– Но.
– Опять же, ты теперь благородного звания человек. Одно слово – Колычев! Ваш род с царями в сродстве… Понимать надо. Выше разве что князья какие-нибудь, да и то не всякие. Вот и выходит, сынок, что разные у нас дорожки. Ты уж прости, что я тебя так назвал.
– Ну что ты такое говоришь?! Что я видел от этих Колычевых или князей в приюте? А вы с Витькой для меня ближе, чем родные!
– Спасибо на добром слове. И про Витьку ты верно сказал. Держи его при себе. Он хоть и не семи пядей во лбу, а парнишка правильный. Такой за полушку не предаст!
– Не пойдешь, значит?
– Нет. К тому же я уж не смотритель боле. Призвали опять на действительную. Нет, не в абордажники, конечно. В учебную часть старшиной. Буду «мальков» вроде вас с Витькой военному делу обучать.
– А где твоя часть?
– В Порт-Артуре. Скоро должен туда борт идти, вот я на нем и отправлюсь.
– Так ведь и мы туда скоро полетим! Ура! Значит, скоро увидимся!
– Так ведь, это гора с горой не сходится, а человек с человеком завсегда свидеться могут. Приходи, хоть сам, хоть с Витькой. Я вам рад буду!
В этот момент к ним вернулся отлучавшийся по своим делам Зимин. Судя по всему, рейдер расслышал их последние слова, и теперь у него появились какие-то мысли.
– Сиди-сиди, – он похлопал по плечу вскочившего перед, пусть и отставным, но все же офицером ветерана.
– Никак нет, ваше высокоблагородие, – отказался Игнат. – Я порядок знаю!
– Это хорошо. Тогда вот что мне скажи, боцман, тебе когда на службу явиться надо?
– Так ведь это, – задумался Вахрамеев, шевеля при этом губами, как будто подсчитывая. – По бумагам через неделю, но я так думаю, что, если раньше припрусь, меня прочь не погонят.
– Кто его знает, – пожал плечами приватир. – Но если время и впрямь есть, я бы предложил тебе поучаствовать в одном деле.
– Это в каком же?
– Ты, верно, знаешь, что мой корабль был сбит и нуждается в ремонте?
– Для этого «Буран» еще надоть на базу привести.
– Верно. Вот мы ближайшей ночью за ним и отправимся. Поставим двигатель и…
– Дело хорошее, а от меня вам что потребно?
– Не хочешь с нами на настоящее дело сходить? – пристально глядя прямо в глаза старому абордажнику, спросил Зимин, сделав ударение на слове «настоящее».
– Нешто у вас своего народу мало?
– Команда есть, – не стал отрицать рейдер. – Но в бот и ремонтную летучку много людей не поместится. Так что пойдут только самые лучшие. Ну и Март, конечно…
– А мальчонку зачем тащить?
– Да в том-то и дело, что не мальчик он уже. Юнга. И такой дар, как у него, может оказаться очень полезен.
– Вот оно как, – поскреб могучей пятерней седой чуб Игнат.
– К тому же мой боцман – Горыня – пока что в госпитале валяется. А тебе все равно по пути. Заодно и доставку к месту службы обеспечим.
– Эх, ваше высокоблагородие, умеете вы за живое задеть. Однако если есть такая надобность, так отчего бы стариной не тряхнуть!
– Значит, по рукам?