Чтение онлайн

Тем не менее мы располагаем некоторыми данными, свидетельствующими о том, что вожди борющихся сторон прекрасно понимали значение политической и военной поддержки в первую очередь муниципиев и колоний, а также провинциальных городов. Так, еще накануне гражданской войны Цезарь, как известно, стремился укрепить свои отношения с общинами Цизальпинской Галлии, а имея в виду предстоящие консульские выборы, совершил специальное турне по ряду италийских муниципиев и колоний. Решающую роль при всем этом играли «обязательственные связи», клиентские отношения.

После перехода Цезаря через Рубикон и во время движения его с войсками к Риму отношение муниципальных городов к развертывающимся событиям имело огромное значение. Уже говорилось о том, что претор Терм не смог оборонять против войск Цезаря город Игувий, так как игувинцы были на стороне Цезаря, и Куриону не составило труда занять город. С такой же легкостью и по той же схеме был взят и Ауксим. После занятия Ауксима Цезарь быстро прошел весь Пицен, причем, по его собственным словам, все префектуры этой области принимали его с большой готовностью и снабжали его войско всем необходимым. Это, однако, звучит очень странно, ибо уроженцем Пицена был Помпей и здесь его клиентские связи были и обширны, и сильны.

Об осаде Корфиния и о добровольной капитуляции города Сульмона уже говорилось. Можно еще упомянуть о позиции брундизийцев, которые тоже сочувствовали Цезарю и оказывали помощь его солдатам против войск Помпея. Во всяком случае, описывая ход кампании на территории Италии, Цезарь изображает дело так, что все или почти все муниципальные города и общины были на его стороне. Даже если это и не совсем объективная картина, то быстрота его продвижения к Риму действительно необычна и говорит об отсутствии серьезного сопротивления, а также о благожелательном отношении определенных кругов населения хотя бы тех городов, которые находились в районе действия цезаревых войск. Возможно, что и самый маршрут продвижения намечался с учетом этих обстоятельств. Кроме того, помпеянцы, видимо, сумели восстановить против себя ряд муниципиев чрезвычайными поборами еще в период подготовки к войне.

Что касается дальнейшего хода военных действий, и прежде всего испанской кампании, то уже самое решение Цезаря, отказавшись от немедленного преследования Помпея, направиться в Испанию свидетельствует о том, какое значение придавал Цезарь провинциям и насколько опасным для успешного исхода всего дела он считал испанские связи Помпея. Более того, готовясь к испанскому походу, Цезарь считал необходимым укрепить и собственные позиции в ближайших к Риму провинциях. В Сардинии это ему удалось без труда, и Марку Котте, наместнику провинции, пришлось бежать, так как он убедился в общем сочувствии населения к Цезарю. Отношение сицилийских городов и общин менее ясно; Цезарь о нем умалчивает, он ссылается лишь на то, что Катон оставил провинцию, жалуясь на отсутствие поддержки со стороны Помпея. И наконец, в Африке силам Цезаря было оказано решительное сопротивление.

Чрезвычайно характерен уже упоминавшийся эпизод с Массилией. Борьба за этот город велась до определенного момента чисто политическими средствами. Когда массилийцы, приготовившись к обороне, заперли ворота перед Цезарем, последний вступил в переговоры с представителями местной власти и стремился внушить им мысль, что Массилия должна последовать примеру италийских городов. Из ответа массилийского сената, переданного Цезарю, стало ясно, что правящие круги Массилии великолепно разбираются в политическом характере борьбы, в которую они оказались втянутыми. Политическими же соображениями они пытались обосновать и свой нейтралитет. Этот нейтралитет, как известно, оказался фальшивым, массилийцы держали сторону Помпея, и город долгое время оставался важным опорным пунктом помпеянцев.

В дальнейшем ходе испанской кампании поддержка местных общин имела не менее важное значение. Не говоря уже о наборе вспомогательных войск из провинций как помпеянцами, так и Цезарем, огромную и даже решающую роль играл вопрос о политической поддержке местных правящих кругов. Недаром легат Цезаря Фабий в самом начале кампании стремился прощупать их настроения. А когда после первых неудач похода произошел наконец явный перелом к лучшему, то сам Цезарь, перечисляя причины изменения ситуации, на одно из первых мест выдвигал факт перехода на его сторону пяти крупных испанских общин.

Вообще все изложение хода военных действий в Испании Цезарем изобилует примерами активного участия местных общин и городов. Так, даже выбор театра войны ставился в зависимость от отношения общин к борющимся сторонам. После окончания операций против Петрея и Афрания, когда центр военных действий переместился в Дальнюю Испанию, то и здесь конечный успех, вплоть до капитуляции Марка Варрона, был обусловлен отношением ряда городов. Особенно ярко это проявилось в действиях властей Кордубы, Кармона и Гадеса.

В ходе балканской кампании первые же успехи Цезаря после его высадки в Эпире были связаны с благоприятной по отношению к нему позицией местных городов. Орик был занят без боя благодаря тому, что гарнизон и жители города, как уже говорилось, не пожелали взяться за оружие против Цезаря. Такая же история повторилась в Аполлонии, где жители заявили, что не намерены противиться мнению «всей Италии». Этому примеру последовали и другие города Эпира.

После объединения с Антонием Цезарь стремится привлечь на свою сторону города и общины в глубине страны. Он вступает в переговоры с представителями Фессалии, Этолии, а затем и Македонии. Посланный им в Этолию Кальвисий Сабин с пятью когортами и небольшим отрядом всадников овладевает всей областью без особого труда благодаря поддержке местного населения. Несколько сложнее оказалось положение в Фессалии. Направленный сюда с легионом новобранцев Кассий Лонгин застает в городах различное настроение: одни были на стороне Цезаря, другие — на стороне Помпея. Что представляли собой в соцпальггополитическом отношении «одни» и «другие», едва ли возможно выяснить более детально, но скорее всего в обоих случаях речь идет о привилегированных слоях населения, если даже один из главарей «партии» цезарианцев определяется как «молодой человек из высшей знати», к тому же, видимо, обладавший немалыми средствами.

После занятия Этолии, Акарнании и Амфилохии Цезарь предпринял подобную же попытку в отношении Ахайи. Туда был послан с войсками Квинт Фуфий Кален, занявший Дельфы, Фивы, Орхомен по «соглашению с населением», некоторые же города взял с бою. В остальные общины Кален направил посольства, желая склонить их на сторону Цезаря чисто дипломатическим путем.

Поражение под Диррахием повлияло, конечно, не только на военную, но и на политическую обстановку. Цезарю пришлось специально «ободрять» своих союзников, и все же некоторые общины под впечатлением слухов о его полном разгроме изменили ему. Уже говорилось о том, как Цезарь брал штурмом Гомфы, как город был наказан за вероломство и как этот пример подействовал на остальные фессалийские города. С другой стороны, когда после битвы при Фарсале Помпеи и его спутники оказались в положении беспомощных беглецов, города Кипра и Родоса, к которым они прежде всего обратились, категорически отказались их принять. Кстати, рассказывая о составе войск, противостоявших друг другу под Фарсалом, Аппиан специально подчеркивал, что на стороне Помпея были представлены «в огромном числе» и восточные народы, приведенные местными династами, и жители островов — киприоты, родосцы, критяне. Что же касается африканской кампании — но об этом речь еще впереди, — то и здесь отношение отдельных городов и общин к борющимся сторонам продолжало оказывать немалое влияние на весь ход военных действий.

Суммируя приведенные выше примеры, нельзя не прийти к выводу, что и сама Италия, и провинции не только были театром войны, но принимали достаточно деятельное участие в военной и политической борьбе, оказывая поддержку то одной, то другой борющейся стороне. Едва ли есть возможность выяснить, какой из сторон принадлежало в этом смысле преимущество, тем более что позиции отдельных общин неоднократно менялись в зависимости от успехов или неудач соперничающих полководцев. Не так просто решить и вопрос о социальной характеристике слоев населения, принимавших наиболее активное участие в борьбе. Однако если в поддержку «дела Цезаря», как мы имели случай убедиться, выступали люди из числа «высшей знати» , то трудно, даже невозможно предположить, чтобы на стороне Помпея и его сторонников, провозгласивших своим лозунгом возрождение сенатской республики, могли оказаться «демократические» слои населения. Очевидно, следует иметь в виду внутреннюю борьбу между различными группировками знати.