Юг-Север
Шрифт:
И было в той книжке слово «пургень» для обозначения затяжной паршивой погоды со снегом, ветром и прочими прелестями метеорологических явлений. Но «пургец» был как-то позвучнее. Ну и ситуацию описывал ярче. Попадаешь в подобное, находясь посреди льдины, и все. Тут тебе сразу, и конец настает, и песец приходит. Пушистый такой, теплый…
Служба, несмотря на погоду, естественно не прекращалась. По-прежнему, на полную мощь шарашили фазированные решетки радаров, высматривая маловероятного, но все же возможного супостата, решившего в эту ночь нарушить границу у реки. Все так же сидели бойцы в БОТах, надеясь, что автономное отопление караульного “тулупа” не подведет, и в «стакане», увенчанном башней от БМПшки, не найдут в конце наряда закоченевший труп. Ну и Поздняков, с которого никто не снимал должностных обязанностей, мотался по периметру, раздавая командирские пинки и советы, совмещенные с указаниями и приказами.
Армейский организм, он как сердце - процесс если остановился, то взопреешь запускать.
Старший сержант, открыв люк, ввалился в модуль и упал прямо в тамбуре. Тут тепло… Не любящий лето и вообще жару, после забега по «заборту», Поздняков был согласен даже на мух и комаров.
Чуть собравшись, он поднялся, обтрусил, как цобакен после купания, ледяную крупу, набившуюся, похоже, везде. Нефиг лишнюю влагу внутрь заносить. Да и как начнет таять, да затекать обжигающе холодными струйками о всякие интересные места.
Изнутри модуля зашуршало, кто-то отдраивал внутренний люк. Наконец, в тамбур сунулась выбритая голова прапорщика Пацюка по прозвищу Индеец. Кроме фамилии, родители наградили любимого сынульку еще звучным именем Аверьян, обеспечив отпрыску повышенное внимание окружающих.
– А я все думаю, кто это скребется в дверь моя с синий сумка на ремня! – поприветствовал прапорщик из ПЭЖа, привалившегося к стенке Позднякова, наслаждающегося отсутствием ветра.
– А это Стёпыч в гости ломится, - и тут же, без перехода, уточнил: - Сашок, ты спирт будешь?
– Ты за кого меня, кадрового военного принимаешь?! Да я тебя… – оскорбился Поздняков, всем своим видом выказывая желание немедленно подняться с ребристого пола и настучать Индейцу в бубен. Впрочем, последнее вряд ли бы удалось. Прапорщик, хоть и невеликий габаритами, был человеком резким и четким. Служба в каком-то глубоко сибирском СОБРе и лет пятнадцать рукопашки, наложили неизгладимый отпечаток на душу прапорщика, до сих пор переполненную жаждой дарить окружающим доброе волшебство.
– Значит, будешь! – засмеялся Индеец и, протянув руку, помог встать задолбанному вусмерть старшему сержанту.
Уже минут через двадцать в микро-комнатушке, отделенной от прочего ПЭЖевского модуля куском панели, на откидывающемся столике стояла литровая банка, наполненная до краев, на расстеленной старомодной кальке, исчерканной синевой схем, лежал мелко порезанный кусок сала, а сбоку громоздились на крышке от какого-то хитрого агрегата соленые огурцы, неведомо каким чудом, пережившие долгую вахту. Натюрморт радовал глаз и душу, жаль, не случилось нынче в пределах досягаемости какого-нибудь великого художника земли русской, дабы увековечил в веках. Сплошные убивцы и душегубы кругом, и ни одного живописца...
– А скажи свой злобный тост, Стёпыч, очень он у тебя занятно выходит.
– Найвыздыхають! – поднял стакан Поздняков.
– Во, блин, я такого и не выговорю-то. Но в целом – солидарен. Найвыз… - попробовал повторить Аверьян, но махнул рукой на это безнадежное занятие.
– А, хрен с ними! Бахнем!
Выдохнув, выпили, хрумкнули огурчиком, снова выдохнули, замерев в ощущении растекающегося по телу блаженного тепла.
– Тут Сергеев заходил, - сказал Индеец, с хитрым, натурально ленинским прищуром глядя на Позднякова.
– И что? – с деланным безразличием произнес сержант, наливая по второй. Из банки с широким горлом получалось не очень. Чутка драгоценного продукта капнуло на стол, грозя завонять модуль. С другой стороны, если инспектор пограничной службы, гоняющий браконьеров по берегу Азовского моря, пахнет рыбой, то почему бы электрику не пахнуть спиртом? Он же контакты протирает всякие, и вообще, по тонкому слою С2Н5ОН электроны быстрее бегут – научный факт!
– Да ничего, - пожал плечами Индеец.
– Морда у него разбита специфически, но всем говорит, что в переборку спросонок влепился. Ты не в курсе, что за переборка такая? Специфическая?
– Откуда? – изумился Поздняков, чувствуя, как валится с плеч огромный ропак…
– Тоже верно, - хмыкнул многомудрый прапорщик.
– Не сторож ты переборкам ихним. А все же зашел бы к херу гауптману. Он не такой говнистый, как кажется. Спиртом, если своего нету, выручу.
– Разберемся, - неопределенно пожал плечами старший сержант и добавил: - Спасибо!
– Було б за що! – хмыкнул Индеец.
– Я правильно сказал?
– Потренироваться надо.
– Ну так чего греешь?...
Глава 11. Север
Старый мудрый Индеец оказался прав почти во всем. Не сказать, что майор со старшим сержантом стали товарищами, и уж тем более, не резали руки консервными ножами, дабы, братаясь, поделиться кровью из вспоротых вен. Нет, просто посидели почти без слов, употребили по сто грамм за примирение, да и разошлись по разным уголкам «Кушки».
Одному надо документацию в порядок приводить. Второму… Да мало ли какие дела могут быть у командира ССП? Пусть даже и временно назначенного?
Вихри, враждебно завывающие в звенящих от мороза небесах, все бесновались и не думали затихать, дав охреневшему уже гарнизону слегка передохнуть. Если верить прогнозам и обычному поведению погоды, впереди еще минимум двое-трое суток ожидания. Затем – суматошная беготня сдачи имущества и прочая пересменка.
Поздняков после общения с Валерунчиком, вернулся к себе, минут двадцать просидел на койке, молча глядя на несколько фотографий, в беспорядке налепленных над столиком, заваленного документацией.