Йоха
Шрифт:
Книжки надо читать внимательно, – усмехался далекий Дон Хуан Матус.
Разве в кактусе дело? Нет, нет! Расти свой цветок, мальчик! Авось, что-нибудь вырастет. Может быть, длительное созерцание пустого места даст тебе возможность задуматься об истине. Такое бывало…
Но Денису, к сожалению, быстро надоел его горшок. Он попросту забыл о нем. Свет лампы погас. Лишь наполненная сухой грязью старая кастрюля еще долго покоилась под столиком у стены, схоронив в себе надежду на возможность чуда.
– Какая разница, что курить? – пожал плечами Дон Хуан, – летают не только оранжевые крокодилы, но и зеленые медведи. Глупый мальчик! – махнул он рукой.
И пошли двое в разные стороны: мудрый, указавший направление и ищущий, переставший искать. Камо грядеши, Человек?
Глава 7. Петербургская
– Все! Я свалил из дома! – Сказал Денис, входя к Йохе в квартиру. Йоха не удивился, только кивнул головой. Любой мужчина рано, или поздно уходит из дома, так уж мы устроены.
– Наверное, уеду на Алтай, – Денис прошел в кухню, сел на табурет у стола, поднял голову и вопросительно глянул на Йоху, тот ставил на плиту чайник.
– Решил? – наконец спросил он
– Чего тут решать! Пойду стопом!
– Йоха задумался:
– Так, 4,5 тысячи километров, даже если в день проходить 450—500, все равно дней 8—10…
– Денис тряхнул кудрями, налил себе заварки:
– Борька же ходил!
– Он не дошел. И потом, сейчас зима, – резонно заметил Йоха.
– Если я не пойду сейчас, значит, не пойду уже никогда! – упрямо процедил Денис. Потом посмотрел Йохе в глаза и робко спросил:
– Может, вместе? А?
– Йоха широко улыбнулся, снял закипевший чайник, налил чаю им обоим.
– Маги мы, аль не маги?! – Весело спросил он. Денис, поняв, что дело на мази, солидно выпятил тощую грудь, расставил ноги и торжественно кивнул.
– Так, чего нам надо взять? – Йоха пошел доставать рюкзак. Денис ходил за ним следом по квартире, наблюдая, как происходят сборы.
– Может, покурим?
– Ага, чай захвати.
– Маги вышли на лестничную площадку, то бишь, в Храм Стеббуддизма, присели прямо на ступеньки и закурили, прихлебывая остывающий чай.
– Холодно? – спросил Йош.
– С утра было 28, – ответил Денис.
– Круто! А, ладно! – махнул Йош рукой, – Вставай! Пошли! Время?
12 часов.
– Ого! Давай, а то стемнеет, и никто нас не посадит, – Йош заторопился, веселая сумасшедшинка вселилась в него и развлекалась, вовсю. Алтай – мечта его жизни, не самая главная, конечно, но все-таки.
Нельзя оставаться позади учеников, а то они уже по заграницам бегают, а Йоха дальше столицы и не был ни где, обидно…
Наконец, они вышли из дома с двумя тощими рюкзаками. Мороз не спадал, зато ослепительно светило солнце. Друзьям повезло: на выезде из города их подобрал какой-то дальнобойщик. Скорее от скуки. Долго ржал над ними, когда услышал о цели путешествия, но маги простили ему.
Довольно быстрыми темпами они добрались до Питера, но дальше этого пункта дело не двинулось. Потусовавшись, и никого не найдя из знакомой хиповской братии, ибо зимой все расползлись по своим щелям, путешественники, вконец разочаровавшись, решили вернуться.
Так завершился поход двух патриархов на Алтай. Когда-то еще они смогут повторить его?
Далеко на горизонте подсознания манила Шамбала Сияющая. Звала ступить на загадочную горную тропу, ведущую из Непала в Секин. Видимо, земные дела не так легко забросить, раз они не пускают дальше города на Неве. Некоторые события своей жизни просто необходимо прожить, иначе, ненужная шелуха будет преследовать на любых, даже самых запредельных тропах.
Глава 8. Грехопадение
Девочка была – так себе, ничего особенного. Маленькая, черненькая, полноватенькая, и имя у нее было самое примитивное – Лена. Да разве в этом суть! Девочка была доступна! Йоха это видел, чувствовал каждой клеткой своего пробуждающегося мужского естества. Глаза у неё были такие зовущие! И все ее женское так тянуло и привлекало к себе… Кто-то еще сказал Йохе, что Ленка не девственница и это возбуждало еще сильнее. Йоха рисовал себе такие красочные картины близости, что не мог спать. А утром, когда вставал с постели, стыдливо отворачивался от ребят и старался быстрее натянуть джинсы.
Борька замечал все это, но видимо его еще не пробрало. Поэтому он заводил умные дискуссии про дур-баб:
«Женщины убивают в человеке творческое начало», – вещал он лекторским голосом. Йоха соглашался, сам говорил о том же, но мысли его были далеко, возле Ленки. Темная волна желания накатывала на Йоху, когда он вспоминал о кофточке, натянутой на груди так, что выделялись соски, и все ниже и ниже опускался взгляд туда, где под джинсами у Ленки угадывался вожделенный треугольник.
– Я познаю, и успокоюсь, – решил Йоха.
Борис продолжал разглагольствовать, Ленка – блистать своими прелестями. Экзамены в Саратовской консерватории шли своим чередом… Абитуриенты, забившие на лето маленькую старую общагу, занимались кто чем. Реже всего – вопросом поступления. Ночные посиделки с девчонками, песни под гитару, прикосновения тайком.… Все эти прелести познания полов волновали абитуриентов гораздо больше, чем весь Станиславский с Нимеровичем – Данченко и иже с ними.
Часть населения огромной страны оторванная от родительской опеки, лихорадочно соображала: как побыстрее избавиться от девственности, если та еще присутствовала; и о новых ощущениях, если таковая отсутствовала.
Все произошло буднично – просто. В одну из ночей, когда народ по обыкновению собрался попить чайку в большом тусняке. Они сидели совсем рядом, и Ленка разрешила обнимать себя за плечи, трогать грудь и гладить коленки. Потом они ушли в коридор и где-то в гулкой тишине лестниц целовались до исступления, сжимая друг друга в кромешной тьме. Надо было что-то делать с этим. Страсть накатила на Йоху с такой силой, что он готов был задушить это тело, раздавить его, выпить целиком, только бы погасить длительное неуемное желание.