Чтение онлайн

Эрику стало дурно. В первый раз в жизни он взял девственницу, и надо же было ему выбрать ту, которая считалась неприкосновенной. Свояченицу его сюзерена. Брюс, может, и перенял хайлендский стиль ведения войны, но в душе по-прежнему был предан рыцарскому кодексу чести. Он не простит ему оскорбления — невзирая на обстоятельства.

Но не только чувство чести Брюса было задето. Наверняка Ольстер обвинит Брюса за поступок, совершенный Эриком. Это могло вбить клин между ними. Клин, который мог помешать Ольстеру смотреть сквозь пальцы на действия зятя, который мог поставить под удар западные торговые пути и лишить Брюса возможности добывать столь необходимые ему припасы.

Если Ольстер не убьет Эрика, то это сделает Брюс.

В его миссию не входило лишение девственниц невинности.

Господи, все внезапно обрело смысл. Поведение англичан, которые все не прекращали поисков, как обычно это делали. Эрик крепче сжал руку Элли, заставляя ее смотреть на него.

— Они ведь охотились не за мной, они искали тебя.

Захватив ее, он направил весь английский флот по своим следам.

Элли страшно удивилась при этом обвинении. Очевидно, это не приходило ей в голову. Она нахмурила брови:

— Я никогда не думала… — Она осеклась, а затем покачала головой: — Моя семья не знает, что случилось со мной.

У Эрика кровь заледенела в жилах.

— Может, сначала и не знала, но узнала, после того как я послал им весточку.

Его неуместная галантность и желание порадовать ее навели его врагов прямиком на них.

Элли охватил страх и раскаяние. Неужели возможно, что англичане искали ее на Спуне, когда его люди были убиты и захвачены в плен? «Миледи». Почтительное обращение солдата на берегу мгновенно обрело смысл. Они пытались защитить ее.

— Мне очень жаль, — сказала она.

Эрик на нее даже не взглянул.

— Мы поженимся немедленно, как только удастся найти священника.

У Элли замерло сердце. «Поженимся». Это слово, которое она так жаждала услышать, было произнесено холодно, без каких-либо чувств. Именно этого она и боялась. Поэтому и не решалась сказать ему, кто она такая. Потому что она знала, что его чертово благородство тут же заявит о себе. Она леди Элин де Берг, свояченица его короля и дочь одного из самых могущественных аристократов христианского мира. У него нет другого выбора, кроме как жениться на ней.

Но Элли не хотела выходить замуж за мужчину, которого любила. Потому что его предложение было продиктовано чувством долга без всяких эмоций. У нее не было иллюзий относительно любви без взаимности. Она не повторит ошибку своей матери, полагая, будто сможет заставить мужчину полюбить себя силой своей собственной любви.

В душе Элли чувствовала себя раздавленной. Ей хотелось бы забиться в угол и излить все свое горе и печаль в скорбных рыданиях. Но гордость не позволяла ей этого сделать. Она была леди Элин де Берг. Эрик никогда не узнает, как сильно ранил ее — или как трудно ей было ему отказать.

— В этом нет необходимости, — сказала она с той же холодностью, с которой он сделал ей «предложение».

Его глаза превратились в щелки.

— Мне следует напомнить тебе, почему это необходимо?

Элли не доставила ему удовольствия видеть, как она краснеет. Она ничуть не стыдилась того, что сделала, и ему не заставить ее стыдиться.

— Я высоко ценю твое любезное «предложение», но в нем нет необходимости. Я уже помолвлена.

Если Элли считала, что видела его в гневе, она сильно ошибалась. Перемена была столь пугающей, что она ахнула и инстинктивно отпрянула назад. В полумраке приближающегося рассвета его глаза стали бледно-голубыми и леденяще холодными. Абсолютно безжалостными. Обаятельный норвежец превратился в беспощадного викинга.

Он сделал движение рукой по направлению к ней. На мгновение Элли и в самом деле испугалась.

Она подумала, что он может схватить ее, но Эрик не двинулся с места.

— Кто он?

Вопрос обрушился, как топор палача.

Ледяная дрожь пробежала по ее позвоночнику, но Элли не желала показывать свой испуг.

— Сэр Ральф де Монтермер.

Глаза Эрика вспыхнули опасным пламенем.

— Да вы полны сюрпризов, не так ли, леди Элин? Я слышал о вашей помолвке, хотя, должен признаться, не связывал ее с похищенной мной няней и недавно возникшим интересом новоиспеченного графа к посланию из Данейверти.

Элли смертельно побледнела.

— Он меня ищет?

— И очень усердно, как оказалось.

Его небрежный тон ее не обманул. Эрик был в ярости. Если бы это не было просто смешно, она бы подумала, что он ревнует. Но Эрика никак нельзя было заподозрить в ревности. Он был слишком самоуверен и беззаботен, чтобы страдать от подобной слабости. Его гнев объяснялся тем, что миссия его оказалась под угрозой.

— А как быть с твоей утраченной девственностью? Ты думаешь, новоиспеченный граф все еще захочет взять тебя в жены? Или ты задумала обмануть его на этот счет?

Элли застыла. Как он смел подумать, что она способна на такой бесчестный поступок?! Она не питала иллюзий по поводу отношения Ральфа к ней. Здесь речь шла лишь о политическом союзе.

— Это не твое дело. Оно касается только меня и моего нареченного.

Эрик сжал зубы, схватил ее за руку и резко притянул к себе.

— Черта с два!

Сердце Элли бешено колотилось возле его груди. Она никогда не видела, чтобы он до такой степени вышел из себя. Выражение его глаз…

Она задрожала, не зная, что он собирается делать. Его лицо было так близко. Элли подумала, что он собирается ее поцеловать, чтобы подчинить. Нет, не поцеловать — уничтожить.

Что произошло бы в следующий момент, ей не суждено было узнать. Эрик взглянул через ее плечо и застыл. Весь гнев, как и остальные эмоции, похоже, оставил его.

— Кажется, нас обнаружили.

— О чем ты говоришь?

Он указал куда-то у нее за спиной. Элли повернулась и в слабых проблесках рассвета заметила ясные светлые пятнышки у горизонта позади них. Паруса. По меньшей мере, с полдюжины. И они быстро приближались.

— Думаю, это прибыл твой жених.

Элли увидела в его глазах нечто, чего не думала никогда увидеть: тень поражения. Бежать было бесполезно. Берег был еще далеко. Без паруса им не удастся скрыться или ускользнуть от англичан. Даже выдающееся мастерство Эрика имело свои пределы. И без посторонней помощи уйти на веслах от английского флота, двигавшегося на всех парусах, он не мог.