Ящик Пандоры
Шрифт:
– Пора поговорить о финале, Радж.
Томас зло глянул на сенсор, словно оттуда исходил звучащий в его мозгу голос.
– Ты хочешь… сломать запись?
– Да. Пришло время.
Неужели в голосе Корабля послышалась печаль?
– А надо?
– Да.
Значит, Корабль говорит всерьез. Это не просто очередной повтор, очередной спектакль. Томас зажмурился на миг, чувствуя, как сохнет парализованный язык. Когда он вновь открыл глаза, муха улетела.
– И как… долго мы… Сколько?..
Отчетливая пауза.
– Семь дней.
– Этого мало! За шестьдесят – еще может быть. Дай мне шестьдесят суток. Что для Тебя эдакая капля времени?
– Вот именно, Радж, – капля. Падение капель в чувствительное место может стать пыткой. Семь суток, Радж, а потом Я отбуду по своим делам.
– Как можем мы найти верный способ богоТворить за семь дней? Мы за сотни лет не смогли удоволить Тебя, а…
– Келп умирает. До его полной гибели осталось семь дней. Оукс думает, что больше, но он ошибается. Семь суток. Для всех вас.
– И что Ты сделаешь затем?
– Оставлю вас, зная, что вы погубите себя сами.
– Здесь я ничего не могу сделать! – вскричал Томас, спрыгивая с гамака. – Чего Ты ждешь от…
– Эй ты, Томас!
Это прозвучал мужской голос из скрытого динамика. Радже показалось, что он узнает Хесуса Льюиса.
– Льюис, это ты?
– Да. Ты с кем болтаешь?
Томас уставился на сенсор.
– Мне нужно поговорить с Оуксом.
– Зачем?
– Корабль уничтожит вас.
«Позволю вам погибнуть», – мягко, но сурово прозвучало в его мозгу.
– Ты из-за этого раскричался? Мерещится, что ты с кораблем говоришь? – В голосе Льюиса звучало презрение.
– Я говорил с Кораблем! Наше богоТворение его не устраивает! Корабль требует, чтобы мы научились…
– Корабль требует! Эту железку давно следовало поставить на место. Она просто функциональная…
– Где Ваэла? – взвыл Томас в отчаянии.
Ему нужна была помощь. Ваэла могла бы понять…
– Ваэла беременна. Ее отправили на борт, к наталям. Здесь пока нет родильных палат.
– Льюис, послушай меня, пожалуйста, поверь, я тебя умоляю. Корабль вывел меня из гибернации, чтобы предупредить вас. У вас почти не осталось времени…
– Времени у нас – до конца света!
– Именно! До конца света осталось семь дней! Корабль требует, чтобы мы научились богоТворить, прежде чем…
– БогоТворения! Мы не можем тратить времени на эту ерунду. Нам нужно навести порядок на целой планете!
– Льюис, я должен поговорить с Оуксом.
– Ты думаешь, я стану тревожить кэпа ради твоего бреда?
– Я тоже кэп.
– Ты бешеный клон.
– Если ты не послушаешь меня, вам всем крышка. Корабль сломает… человечеству придет конец.
– Томас, на твой счет у меня есть приказ, и я его исполню. Здесь нет места для двух кэпов.
Люк за спиной Томаса отворился. В проеме стояла освещенная желтыми коридорными лампами туша спецклона-охранника: огромная башка, круглая черная дырка вместо рта, свисающие до колен руки, налитые кровью глазища навыкате.
– Ты! – пророкотала круглая пасть. – На выход!
Могучая длань ухватила Томаса за шею и вытянула в проход.
– БогоТворить… – прохрипел Томас. – Мы должны научиться богоТворить…
– Надоело всякую херню слышать, – пожаловался охранник. – Пошел на выход!
Он с силой толкнул пленника в спину.
– Куда мы идем? Я должен поговорить с Оуксом.
Охранник вытянул ручищу на всю длину.
– Пошел!
– Но я…
От второго толчка Томас едва не полетел кубарем. Противостоять силе спецклона было невозможно. Охранник протащил Томаса вдоль прохода до самого шлюза и, придерживая его одной рукой, открыл люк. Створка распахнулась, открывая взгляду пустынный пейзаж Пандоры, озаренный резким светом клонящейся к горизонту Алки.
От сильного толчка в спину Томас вылетел наружу и рухнул наземь. За его спиной с грохотом захлопнулся люк. Где-то в вышине пролетала, пересвистываясь, стая дирижабликов.
«Они вышвырнули меня сюда… умирать».
И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык… и не отстанут они от того, что задумали делать. Сойдем же, и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого. [11]
11
Бытие, 11, 6–7
С того мига, как щупальца коснулись ее щеки, и до самой посадки на челнок Ваэла ощущала себя затерявшейся в путанице былого, настоящего и грядущего. Керро погиб, Томас находился в карантине – это она поняла. И после контакта с дирижабликами она слышала голос в голове, требовательный и всевластный – не постоянно, а как бы урывками. Она то готова была примириться с ним, то полагала, будто сходит с ума.
Голос Честности молчал, но этот, новый, влезал без предупреждения, и в эти минуты Ваэлу переполнял тот же концептуальный экстаз, что и в капсуле субмарины.
– Так учит Аваата.
Голос повторял эту фразу на разные лады, но стоило девушке попросить разъяснений, как смысл расплывался в нагромождении слов.
– Человек-ваэла, знание подобно электричеству. Оно течет от полюса к полюсу, оно заряжает и движет все, чего ни коснется, меняет то, что движет его и движется в нем. Ты – полюс знания.
Каждое слово в отдельности было понятно, но в сочетании они сбивали девушку с толку.
И все это время Ваэла смутно осознавала, как гондола спасательного цеппелина опускается в Редуте, как ее обихаживают в приемнике. Куда-то увели Томаса, а ее поспешно загнали в медсектор для осмотра и допроса, который вел – неслыханное дело! – сам Льюис.