Ярополк
Шрифт:
…Безумства, о которых печаловалась Ольга, совершились. Жрецы резали петухов, кормили кровью Перуна. Великий князь Святослав объявил перед истуканом сына своего княжича Ярополка – князем стольного города Киева.
Исполнив кровавый обряд, Святослав и жрецы повезли Ярополка и Александру в поле, к священной роще. Трижды обвели вокруг ракитова куста, и стала Александра законной женой Ярополка. Законной у язычников, а вот кем была она у христиан, венчанная монахиня?
Еще через день снова лилась кровь петухов – Святослав назвал древлянским князем своего второго сына Олега.
Всполошилась княгиня Ольга, пожелала говорить со Святославом.
– Что ты задумал? – спросила она его без церемоний.
Святослав тоже ответил не лукавя:
– Матушка, благослови! Мне скучно и тесно в дедовском Киеве. Далекий от жизни город. Я хочу идти за Дунай. Переяславцу быть серединой моей земли. Туда стекаются все блага: из греческой земли – золото, паволоки, вина, разные плоды, из Чехии и Венгрии – серебро и кони, из Руси же пойдут меха и воск, мед и рабы.
– Своими ли словами говоришь? Видишь, я – больна. Куда ты все стремишься, ища не центра земли, но края своей жизни? Не молчи. Отвечай.
Святослав не хотел говорить. Он сам видел: мать не жилец на белом свете. Но ведь и сыновья не грудные младенцы. У Ярополка жена… Ничего не сказал вслух.
Высохли влажные глаза вещей Ольги. Молвила, отведя лицо от Святослава:
– Погреби меня и ступай себе на все четыре стороны.
Горько стало великому князю. Пришел на свой двор, сел на коня и ездил по кругу, словно умом тронулся. Не пошел к делам, не захотел утолить голод. Кружил, не давая передышки ни себе, ни коню.
В тот день пришла к Святославу Власта. Явилась она с даром великому князю. Гридни не посмели остановить женщину. Принесла Власта в пеленах только что родившегося младенца. Встала перед князем, развернула свивалки снизу:
– Видишь, князь, – сын. За сына ты обещал мне коня.
– Помню, – признал Святослав.
– А теперь дальше смотри! – Развернула свивалки сверху и показала мертвое тельце. – Я свой долг исполнила, а ты бросил Киев и народ. Задушили нас голодом печенеги. Не я одна, многие женщины родили мертвых. На тебе вина, князь.
Сошел Святослав с коня, поклонился Власте:
– Я хоть и побил печенегов, но виноват. Возьми коня.
– А ты сына моего держи.
И взяла Власта повод, а в руки князю положила младенца.
– Не ради корысти сей обмен, а ради правды. Дома сиди, князь, если хочешь дать покой людям, если хочешь, чтобы женщины рожали живых сынов, для жизни, не для смерти.
И ушла, увела княжеского коня.
Кончина вещей Ольги
Киев узнал: великая княгиня вещая Ольга занемогла, лежит. Притих город. Даже на базарах люди осаждали крикунов, а балагуров могли и побить. Прошел день. На другой мудрые приметили: птицы не поют. Обезголосели. Печаль объяла город. Молились о здравии княгини христиане, кормили истуканов хлебом, поили молоком и кровью язычники.
На второй день болезни священник отец Хрисогон пособоровал Ольгу. Дворцовые слуги ждали, что будет завтра. И пришло завтра. И увидели киевляне: стоят облака. Стоят на одном месте, а ветер землю метет.
Почувствовала вещая Ольга – близок ее последний час. Позвала сына и внуков. Первым благословила она Владимира.
– Будь народу светлым пастырем. Да назовут тебя Солнышком, но не позволяй называть себя ясным месяцем. У месяца свет обманный, не греет.
Молча поклонился отрок бабушке.
Древлянскому князю Олегу, внучку своему, вещая Ольга заповедала:
– Вот ты с юных лет князь, правитель отческого удела, родины моей. Не торопись быть судьей людям. Слушай, как мудрые решают дела. И не скачи ты день-деньской за зайцами, как заяц, по полям, не рыскай по лесам за волками, волку уподобясь. Князю тешиться недосуг, князь людям надобен, а не собакам, не соколам. Охота – кровавая потеха. Помни, всякая пролитая кровь жаждет отмщения. Захочется тебе на охоту – в церковь сходи.
Кланялся Олег упрямой головой, соглашаясь, и пошел скорым шагом из бабушкиной спальни, пропахшей ладаном, лампадами, свечами. Ярополк не сумел спрятать слез, упал перед кроватью бабушки на колени, взмолился:
– Я буду класть поклоны весь день и всю ночь, только не умирай!
Улыбнулась Ольга:
– Я люблю тебя, внук мой, князь мой Киевский, но меня Бог зовет. Господа Бога не ослушаешься. Видно, все, что было записано в Книге Судеб, я совершила.
Княгиня протянула руку к Библии, и отец Хрисогон подал ей фолиант, написанный по-гречески. Указала Ольга страницу и строку, и отец Хрисогон прочитал:
– «…Да взыщется от рода сего кровь всех пророков, пролитая от создания мира».
И сказала Ольга Ярополку:
– Помни это и страшись нынче, пока в силе и здоровье, ибо завтра будет поздно.
И снова была открыта книга, и прочитал Хрисогон:
– «Путь грешников вымощен камнями, но на конце его – пропасть ада».
– Не забывай! Ты – христианин, – заповедала Ольга. – Заклубит перед тобой бесовство язычества, а ты сумей устоять, не предать Христа и самого себя. Твоя бабушка устояла.
Третий раз открыли святую книгу, и указала Ольга строку, и отец Хрисогон прочитал:
– «Вот муж на рыжем коне стоит между миртами».
– Слава Богу! – прошептала умирающая. – Твое княжение будет для народа покойным и мирным.
И осенила Ярополка крестом, и закрыла глаза, набираясь сил для последнего разговора с сыном своим, с князем Святославом.
Сказала Святославу с великой печалью:
– Если попрошу тебя сидеть в Киеве, радоваться миру и покою, ты ослушаешься. Мне – скорбь, тебе – грех. Живи как хочешь, но дай мне слово, что не будет от тебя гонения христианам.