Чтение онлайн

– Я провела исследование рынка. Я возвращаюсь! Я изучила дела наших конкурентов и просмотрела, как шла у нас продажа в последнем квартале. Мы можем работать лучше, мальчики. Мы имеем возможность расширить сейчас рынки «Голд!». Нам представляется прекрасная возможность открыть магазины в Париже и Лондоне. Может быть, мы сможем наладить и производить во Франции…

– У нас прекрасные мастерские в Лос-Анджелесе! – с жаром заявил Макс.

– Хорошо, по крайней мере мы можем работать с лучшими тканями, производить более дорогую одежду. Я больше не собираюсь использовать винил или вискозу. Я должна доверять своему инстинкту, который говорит: девушки сейчас хотят обладать вещами получше. И все начинают их делать – взгляните на Дэвида Уинтерса. Его одежда вдвое, втрое дороже моих тряпок, а распродается как горячие пирожки.

– Мак! – прервал ее Реджи, протестующе подняв руку. – Сколько раз я должен говорить тебе: один из первых принципов бизнеса – не дать себя одурачить формулой успеха…

– В моде нет никакой формулы, Реджи! – нетерпеливо отрезала Маккензи. – Мода постоянно меняется – вот почему это мода! Мы сейчас откатываемся назад, к традиционным стилям. Я достаточно долго сходила с ума, пора и кончить. Посмотрите, что Эд Шрайбер сделал для Дэвида Уинтерса. И взгляните на успех Анаис Дю Паскье. Это вовсе не совпадение, что именно они завоевали рынок. Это то, что сейчас хотят женщины.

– Они продают платья по сто долларов, Мак, – заметил Реджи, – а мы, слава Богу, всего лишь по сорок пять!

– Я хочу быть на этом рынке! – сказала Маккензи, – я хочу запустить свои руки в шелк и кашемир!

– Это не твой имидж, Мак…

– Мой имидж – это то, кем я хочу быть! – завопила она. – Я не застреваю на чем-то! Это наша компания, слава Богу, и мы можем делать то, что нам нравится!

– Не совсем так… – Макс нерешительно заерзал, и взглянул на Реджи, – почему бы не сказать ей об этом, Редж? Все равно придется, рано или поздно.

– Понимаешь, Мак, – Реджи повернулся к ней в своем кресле, – после того, как Эд оставил компанию, мы пытались сами вести наши финансовые дела…

– Вы его никем не заменили? – вскричала она.

– Подожди минутку, я пытаюсь рассказать тебе… – Он нетерпеливо замахал рукой. – Каждый раз, когда мы открывали новый магазин, нам требовалась солидная поддержка. Ты знаешь, что каждый магазин стоит до миллиона? Мы принимали финансы от различных кредиторов, и они хотели, чтобы мы занимались тем, в чем ты сильнее всех – молодежным рынком, доступными ценами на одежду и все такое….

Она встревоженно смотрела на них:

– Разве вы, шуты гороховые, не понимали, что нам нужен кто-то, кто мог бы заменить Эда? А Элистера вы заменили?

– Да не возбуждайся ты так – мы же хотели как лучше. Пресса теперь приходит к нам сама, нам не надо кому-то платить, чтобы ухаживать за ней…

– Но кто работает с прессой? Помощники продавцов? Ох, Реджи, не позволяй всему разваливаться только потому, что хочешь сэкономить на найме новых людей. Я прошу, чтобы ты завтра же поместил в «Уименз Уэр» объявление, что требуется человек по связям с прессой…

– Но мы зарабатываем больше, чем когда-либо раньше! – со злостью сказал ей Реджи. – Нам не нужно сейчас ничего менять так радикально! «Голд!» был основан на идее обеспечить молодых людей модной одеждой по низким ценам. И все прекрасно работает в этом направлении. Никто не может обвинить нас в дешевой моде!

– Реджи… Макс! – медленно сказала Маккензи, подчеркивая свое долготерпение. – Я пытаюсь объяснить вам, что нам надо быть впереди в этой игре, что наши дела пойдут даже лучше, если мы сумеем предвидеть то, что должно произойти, в течение года, ну, двух лет…

Они спорили целый час. Братья были так же прижимисты и неуступчивы в своем нежелании тратить деньги на ткани лучшего качества, как когда-то в спорах о месторасположении магазинов и отделки их интерьеров.

Она поняла, что они по-прежнему не доверяют ей. А ссылка на то, что какие-то анонимные кредиторы диктуют им, что и как делать, была слишком дикой даже для того, чтобы обсуждать ее. В конце концов они согласились, чтобы она начала работать над экспериментальной улучшенной серией одежды и направила эту серию в магазин на Мэдисон-авеню, чтобы посмотреть, как она будет продаваться. После этого они передали ей на подпись кучу документов. Она подмахнула их, не читая, а возвращая последний, совершенно разбитая, воскликнула:

– А теперь объявляю заседание закрытым! Господи, уже двенадцатый час!

В ожидании лифта Маккензи сказала:

– Я намерена дать мое первое интервью за все эти месяцы. Говард Остин в конце концов уговорил меня принять его. Он обещал, что сам напишет это интервью, и оно не будет сволочным. Я иду на это только для того, чтобы сделать рекламу фонду имени Элистера – антинаркотическому центру.

Реджи и Макс переглянулись.

– Антинаркотическому центру? – эхом отозвался Реджи. – Хм, великое паблисити, да? Великое для твоего имиджа, да? Снова собираешься стать королевской болячкой в заднице, Мак?

Маккензи в ярости обернулась к нему:

– А тебе что за дело до этого? Я делаю это в память об Элистере. Чтобы его сын мог гордиться им…

– Но это не слишком тактично! – сказал Реджи. Подошел лифт и они вошли в него. – Наркотики! Злоупотребление ими! Люди слышат эти слова, и они думают…

– Кому какое дело, что они думают? – вскричала Маккензи.

Они спустились на цокольный этаж и стояли раздраженные в холле, пока Макс доставал ключи.

– Подбросить тебя домой? – спросил он Маккензи.

– Я пройдусь, тут всего несколько кварталов.

– Уже ночь, как ты пойдешь одна?

Она обернулась к ним обоим, сверкнув глазами:

– Я ничего не боюсь! Вы это можете понять? Мой муж умер у меня на руках! Чего мне еще бояться после этого? Если кто-нибудь захочет дать мне в морду, пусть попробует! Я ему не завидую! Я сейчас так себя чувствую, что сама готова дать кому угодно в морду!

Она помчалась вниз по Мэдисон, а ее братья мрачно смотрели друг на друга. Макс что-то пробурчал, когда наклонился, чтобы запереть тяжелые, из цельного толстого стекла двери.