Ярл
Шрифт:
– Я обычно не хожу на охоту, — наконец осторожно ответила она совсем не то, что я спросил.
– Об этом я догадался, – я кивнул в сторону расставленных рядом склянок, одновременно пытаясь понять, почему фраза была сформулирована именно так. – Охотников в “Ключах” достаточно, а зельевар только один… один ведь?
— Зелье… вар? — совсем уже озадаченно отозвалась собеседница.
– Тот, кто готовит зелья, — не менее озадаченно отозвался я.
– - Их все готовят, – теперь Натана определённо заподозрила, что поняла меня как-то не так, но, похоже, не смогла понять, в чём. – Кроме маленьких детей.
– Я имел в виду: ты в деревне единственная ведьма? – “перевёл” я. – Слышал, зелья только ведьмы делают.
– В посёлке не может быть больше одной ведьмы, – похлопав ресницами, проинформировала меня красавица. Таким тоном, будто я спросил что-то, что каждый ребенок знает. Впрочем, тут Наташа сообразила, что я в “Ключах” первый день и дала расширенную справку: – Наставница уходит, когда ученица становится ведьмой.
Ага, вот и причина, почему благоверная столько времени прожила одна.
– И зелья не варят… – как-то беспомощно посмотрев на меня, добавила супруга.
Я скосил глаза на горелку, потом на жену, так за всё время разговора и не притронувшуюся к еде. Предложил:
– Давай кушать? Поговорить и потом можно.
Натана не смогла сдержать вздох облегчения.
После завтрака поговорить не вышло: супруга занялась домашними делами, и я вновь разложил свои бумаги. В этот раз не потому, что была настойчивая внутренняя необходимость, а чтобы не смущать Натану: под моим взглядом она начинала заметно нервничать. А посмотреть было на что.
Мытьё посуды с песком я уже видел – крестьяне в королевствах по возможности экономят на всём, включая довольно дорогое для них мыло. Но вот чтобы грязный песок потом засыпали в печь на прокаливание и пережигание органики – до такого только зарубежники додумались! Кстати, вот и ещё для одного отделения печки я узнал назначение.
Печка, кстати, была ещё более непростая, чем я думал. Ладно, дым – проходя по длинной наклонной подземной трубе он охлаждался, а система деревянных решёток внутри наружного конца дымохода прекрасно справлялась с осаждением пепла. На ведь и запаха не было! Может, магия?
– Ната, ты умеешь делать амулеты?
Полные душевной муки глаза.
– Нет, – девушка ещё немного напряглась и дополнила, видимо, чтобы я и в профильном мастерстве не посчитал жену неумехой. – Наставница не учила.
“Не учила, потому что не умела сама?” – хотел спросить я, но не стал. Наташа определённо тяготилась моим вниманием к себе, и не удивительно. Что-то у нас общение не складывается от слова совсем – словно на разных языках говорим…
– Я пойду, посмотрю как Баюн и остальные устроились и чем занимаются, – на всякий случай предупредил я, собирая бумаги и пряча в сумку. Чем вызвал очередной облегчённый вздох и признательный взгляд. Н-да. Будет тяжело.
* * *
Пошёл я, разумеется, не к Баюну, а к общинному дому: застранец-подчинённый на радостях от возвращения домой как-то забыл объяснить, где тут искать себя и заодно, остальных. А я вчера был так сильно под впечатлением от сверхскоростной свадьбы, что забыл спросить. Мой косяк, и довольно большой – мы ведь по Уставу действующая военная часть, опорный пункт. Ну ничего, язык, как говорят у меня на родине, до Киева доведет. Но прежде, чем расспрашивать, надо понять, о чём. Не исключено, что я многое и сам пойму, если осмотрю деревню. Тем более мне как офицеру положено знать где тут что и ориентироваться на местности.
Пока я неторопливо шагал по направлению к центру “Ключей”, мне пришла в голову ещё одна светлая мысль – и к цели я двинулся максимально кружным путём. Ну действительно, это для меня – утро, а для деревенских рассвет – это уже “после завтрака”. То, что Наташа так проспала – всего лишь результат моих скромных усилий (закономерный, о да!), а так дома даже в самый выходной день сельские жители, уж поверьте, не сидят. Так что хотят мои подчинённые или нет, но кого-нибудь из них я обязательно встречу по дороге. Узнаю про остальных, заодно заставлю полноценную экскурсию провести.
Погода для середины зимы всё ещё стояла просто замечательная – тучи по прежнему не спешили проливаться дождём, просыпаться снегом, или и то и другое одновременно. Я успел отдохнуть с дороги, утренняя работа с бумагами помогла разгрузить наконец голову – а про неоценимую женскуюпомощь жены в разгрузке кое-чего другого тактично промолчу. Не удивительно, что я наслаждался каждым шагом, полной грудью вдыхая чистый, свежий, пронзительно пахнущий хвоей воздух. И настроение с каждым шагом становилось всё лучше и лучше.
Я молод, чёрт возьми! Я опять молод, но не растерял своих навыков и знаний. И у меня есть хороший шанс эту свою молодость растянуть настолько, насколько это возможно. А ещё я без ложной скромности силён: большинству тварей со мной один на один не справиться. А против остальных у меня есть артефактомёт. Это ли не причина смотреть в будущее с оптимизмом? Конечно, люди могут доставить столько хлопот – никакие мутанты и рядом не стояли, мне ли не знать. Непонятно, что делать с семьёй, у меня сын скоро родится – или дочка. Но неужели я – и не справлюсь?!
Под такие мысли улыбка сама собой выползает на лицо, а любое море становится по колено. Встречные отвальные, глядя на меня или сами начинали тихонько улыбаться, или хотя бы переставали хмуриться, некоторые приветственно кивали. Никто не удивлялся – за вчерашний вечер весть о чужаке в “Звонких ключах” успела разлететься между всеми жителями, так что незнакомец идентифицировался ими без труда.
Зарубежники, как я и думал, не сидели сложа руки – кроме меня праздношатающихся не было. Кто-то нёс куда-то знакомого вида корзины – надо полагать, их специально плели одного размера, кто-то возился рядом со своим домом, мне пришлось обойти стайку маленьких детишек, со смехом больше играющих с песком, чем подновляющих полотно пешеходной дорожки. Троица женщин разного возраста подновляла чей-то огород, формируя из притащенной кем-то в мешках земли новые гряды, причем не просто насыпая продолговатую кучу плодородной почвы, а внося из отдельной тары внутрь какой-то порошок, не иначе как удобрения.