Чтение онлайн

Вскоре они остановились у высоких чугунных ворот – наверное, старинных или выкованных под старину. За узорчатой решеткой видна была дорожка, посыпанная светлым песком и обсаженная низкими подстриженными кустами. Дорожка вела прямо к дому.

Когда Виктор сказал, что они поедут на дачу, Лиза ожидала увидеть какой-нибудь коттедж – конечно, очень красивый и современный. Но за кованой оградой была настоящая старинная усадьба: двухэтажный дом ярко-голубого цвета, украшенный белой и золотой лепниной, с мезонином, с высоким крыльцом, охраняемым мраморными львами; небольшой ухоженный парк с аккуратными цветочными клумбами… Лизе показалось, что она попала на съемки фильма – так невероятно, неожиданно все это выглядело.

– Это и есть ваша дача? – растерянно спросила она.

– Нравится? – В голосе Виктора звучала гордость. – По-моему, неплохо получилось. Видели бы вы, что здесь было пару лет назад. Настоящие развалины – казалось, уже не восстановить! А вот видите…

Они вышли из машины, которая тут же отъехала от ворот, и пошли по дорожке. Навстречу им выбежала собака и радостно запрыгала вокруг Виктора.

– Джой, встречаешь, умница! – обрадовался Виктор. Лиза из предосторожности замерла на месте. – Не бойтесь, Лиза, разве Джой какая-нибудь безмозглая скотина? Да он вообще вежливый, добрейший пес!

Лиза остановилась перед домом на ослепительно-зеленой лужайке. Мягкая трава подступала к самым ступеням крыльца, касалась мраморных львиных лап.

– Кто же здесь жил – ну, когда все это строилось? – спросила она, не отрывая взгляда от этого удивительного дома.

– Прекрасная семья жила. Князья Барятинские, слышали? Потом были дачи НКВД – похуже владельцы, что и говорить. Потом все это переходило из рук в руки неоднократно и разваливалось понемногу, пока не нашло достойного владельца.

– То есть вас?

– А почему бы и нет? Я, конечно, не Барятинский, но тоже человек не из последних, даже по генеалогическому древу судя. Третьяковы, например, с их галереей, мне приходятся родственниками по отцовской линии. Или вы считаете, что надо было все это отдать под профсоюзную здравницу?

Лиза ничего не считала. Она рассматривала мраморных львов, улегшихся прямо в траве у ступенек.

– Пойдемте, Лиза, в дом, – предложил Виктор. – Здесь можно входить прямо с парадного крыльца.

Поднявшись по ступенькам, они оказались в огромном холле. Чем-то он напомнил Лизе первый этаж «Модной лавки Орлова», и она сказала об этом Виктору.

– Просто стиль тот же – русский модерн, – объяснил он. – Да и реставрировал один архитектор. Видите, лестница эта – как волна? Такая же в особняке Рябушинского, который Горькому в свое время подарили, да у Никиты. Здесь, конечно, вообще-то разностилье – снаружи одно, внутри другое, – но это еще до меня так получилось.

В отличие от полутемного холла у Орлова, этот зал был полон солнечного света, вливающегося в высокие окна. Все в нем – от наборного паркета и старинных картин на стенах до огромной хрустальной люстры под потолком – говорило об отличном вкусе хозяина: по меньшей мере, тот не мешал реставрировать дом.

– Вы не обиделись, Лиза, что я вытащил вас из дому так рано? – спросил Виктор, наблюдавший, как Лиза разглядывает роспись на потолке.

– Нет, я вообще встаю рано, – ответила она.

– Мне просто хотелось, чтобы вы оказались здесь именно утром. Здесь ведь изумительно красиво летним утром, сразу чувствуешь себя в другом веке и в другой жизни, – объяснил он. – А сейчас я вас провожу в вашу комнату, и вы сможете поспать. Гости будут к обеду. Если захотите, по парку можем прогуляться до их прихода – после того как вы отдохнете.

Лиза подумала, что едва ли уснет. Ей не терпелось посмотреть этот чудесный особняк, так не похожий на обычную дачу.

«Но ведь он и на музей совсем не похож, – подумала она. – Как это Виктору удается?»

По лестнице-волне они вошли на второй этаж. Лиза мельком увидела анфиладу комнат, открывавшуюся впереди.

– А ваша – здесь. – Виктор указал налево. – Располагайтесь поудобнее, отдыхайте, а потом спускайтесь вниз – меня там позовет кто-нибудь.

Лизина комната была обставлена с таким изяществом, точно и предназначалась для молодой девушки. Было что-то целомудренное в нежных фарфоровых вазах на полу – конечно, в них стояли свежие цветы, – в белых кружевных занавесках и торшере в виде лилии… Пожалуй, только кровать из светлого дерева была широковата для девической спальни, и это смутило Лизу. Но она одернула себя. Тоже мне, нашлась гимназисточка!

Случайно взглянув на маленький столик у кровати, Лиза заметила на нем черную коробочку, к которой прислонена была открытка с шелковым расписным окошком. «С днем рождения!» – твердым почерком написано было на открытке. Она открыла коробочку – на темно-бордовом бархате засверкали бриллиантовые огоньки. В коробочке лежали необыкновенные серьги – каждая в форме цветка с полураспустившимся бутоном. Бриллианты казались капельками росы в этих цветах. Лиза зарделась, растерялась, потом покрутила серьги, любуясь игрой бриллиантовых граней, и тут же их надела.

Поискав глазами зеркало, Лиза решила, что оно, наверное, есть в ванной. Она заглянула за дверь, находившуюся справа от кровати, и ахнула. Там была ванная, но какая! Одну стену занимало огромное зеркало, из-за которого большая комната казалась просто огромной; в каждую металлическую деталь можно было смотреться не хуже, чем в зеркало; пол был застелен мягким и упругим голубым ковром. На никелированной вешалке висели разных размеров полотенца и голубой махровый халат. Здесь стоял едва уловимый аромат – наверное, от шампуней и гелей, расставленных на многочисленных полочках. Но больше всего поразила ее сама ванна. Глубокая и просторная, на половину комнаты, она похожа была на бассейн.

«Обязательно потом искупаюсь, – подумала Лиза с детским любопытством. – В ней, наверное, плавать можно!»

Она вернулась в комнату и, задумавшись, опустилась в глубокое кресло. Впервые богатство, которым, как она понимала, обладал Виктор, предстало перед ней во всей своей выразительной очевидности. Машины, рестораны – все это, в конце концов, было обычными атрибутами московской жизни. Даже наряды от Орлова, даже прическа от Неретинского – все это было другое. Но этот дом, в котором все дышало элегантной, изысканной роскошью, доказывал Лизе, что между нею и Виктором лежит пропасть, как бы тот ни старался держаться с ней на равных. Нет, Лиза не чувствовала себя стесненно – она давно уже заметила, что роскошь вообще не подавляет ее, – но за всеми этими лестницами и картинами стояло совершенно другое прошлое, чем у нее, и ей показалось, что это прошлое непреодолимо.