Ядерные материалы
Шрифт:
– С удовольствием!
– оживленно отозвался Забелин. Не найдя подходящей для ответа колкости, она яростно выдохнула воздух через нос - и скрылась за дверью своей комнаты, щелкнув задвижкой запора. Затем дверь открылась вновь, и последовало напутствие:
– Обращайся в Красный Крест, там все бесплатно!
– После чего вновь сработала задвижка.
Забелин, посмотрев в настенное зеркало, озорно себе подмигнул, подняв кверху большой палец.
Что же... Вот он, оскал капитализма. Вот те клыки, которые рано или поздно вцепились бы ему в горло. Избежал-таки. Сумел.
И выбор теперь стал очевиден и прост: отныне он живет в своей комнате, спит на бугристом матраце старой кровати, очевидно, притащенной сюда с какой-то негритянской помойки, завтра идет на работу и начинает потихонечку собирать походную сумку.
Все в порядке, капитан!
– шепнул он себе под нос, пытаясь удобнее устроиться между выпирающими пружинами своего сиротского ложа и вспоминая удобную, в полкомнаты, постель разобиженной на него хозяйки.
– Именно в полном порядке, как при боевом расчете! Туман рассеялся, орудия противника стали видны отчетливо расчехленными... А вот бы влип, а?!
КАМЕНЦЕВ
Сначала было ощущение солнца, покоя и воздуха с щемящим, чуть горьким ароматом каких-то цветов, чей высохший букет стоял в вазе у изголовья.
Он раскрыл глаза.
И тут же, охваченный внезапным страхом, судорогой перехватившим горло, подскочил на постели, замер, одичало глядя на ведущую в комнату дверь.
Внизу явственно звучали голоса - мужские, грубые.
Неужели нашли? Неужели кто-то увидел, как он забирался в этот дом, и сообщил в милицию?
– Ни фига у тебя, капитан, тут нет, ни поленьев, ни пилы...
– донеслось приглушенно.
– В лес надо было заехать, говорил же! Зацепили бы за трос какое-нибудь бревно поядреней...
– У котла посмотри, сбоку, - откликнулся второй голос.
– И там - хрен ночевал!
– Значит, прошлый раз все пожгли. Ну и хрен с ним! У соседа возьмем, он тут главный специалист по шашлыку... Нальем ему, всего и делов!
Каменцев, надев старые разбитые ботинки, стоявшие в углу комнаты, прибрал за собой постель и, осторожно приоткрыв чердачную дверь, проскользнул в спасительный полумрак, присев на жесткий засып керамзита.
Утер со лба испарину, глубоко дыша, постарался утихомирить трепыхающееся сердце.
– А хлеб-то ты взял?
– продолжил голос, принадлежавший, видимо, приехавшему к хозяину дома гостю.
– Э-эх, кирпич, а не хлеб! И нож у тебя ни хрена не режет... А-а, другой стороной надо...
Затем послышался третий голос - в дом заглянул сосед.
– Петрович, - сказал хозяин, - вот, знакомься, мой начальник - Антон Евсеевич... Решили, понимаешь, отдохнуть, подсоби с шашлычком...
– Отчего ж... Мангал-то в сарае?
– Ага, вот ключ...
– Сева, ты с техосмотром-то мне поможешь? Осень, срок выходит, а мне бабку с внуками в город отправлять...
– Да привез я тебе талон, не боись!
– А печать? У меня ж техпаспорт старого образца...
– И печать забабахаю, она в бардачке у меня... Ты давай с шашлыком шустри, я только с дежурства, голодный, что твой цепной пес!
– А чего не был-то так давно?
– Служба, Петрович, служба...
Голоса стихли.
Каменцев, подобравшись к чердачному пыльному оконцу, выглянул во двор. Увидел лысоватого сутулого старика в рабочем комбинезоне - видимо, искомого Петровича - и двоих мужчин в черных милицейских куртках из кожзаменителя капитана и подполковника. За штакетником забора стоял бело-голубой гаишный "жигуленок".
Вскоре в мангале заполыхали сухие березовые дрова, горький дымок полетел в чердачные щели, и Каменцев, глотая слюну, думал, что ему вновь повезло, ибо приехавшие развеяться на природу гаишники, застань его врасплох, едва ли пригласили бродягу, позаимствовавшего из гардероба вещички, разделить с ними хлеб-соль и водочку с пивом.
Милиционеры пировали до позднего вечера.
Наконец вдребезги пьяный Петрович, нелепо выбрасывая ноги, зигзагами двинулся к своему дому, оставив настежь распахнутой калитку, а стражи порядка после его ухода еще с час усердно прикладывались к стаканам, и с улицы в дом их загнал лишь начавшийся дождь.
Милиционеры переместились в комнату, включили телевизор, звук которого то пропадал, то внезапно прорывался, но скверный прием передач дачников не волновал, ибо они всецело посвятили себя горячему обсуждению вопросов профессиональной деятельности.
Слушая беседу представителей власти о служебных делах, а вернее, злодеяниях, Каменцев чувствовал, что его коротко остриженные тюремным парикмахером волосы ощетиниваются колким бобриком - кого, по его мнению, и надо было сажать, так это находившихся рядом с ним бандитов с погонами. Пожизненно, на особый режим.
– Да говорил я с братвой об этом "БМВ"!
– доносился голос капитана.
– Со стоянки его проще стырить, чем с улицы. Пришел ночью, дал сторожу в репу - и спокойно окучивай все эти сигнализации и запоры. Мне главное, Антон Евсеевич, чтоб твои "отвертки" все грамотно с номерами устроили...
– Чего за "отвертки"?
– Ну это... мастера! Квалифицированно чтоб все перебили... Ты - гарантия моей безопасности, учти!
– Я тебе чего, гондон?
– Ты неправильно понял...
– Чего неправильно? Если б не я, стоял бы ты на обочине, СО измерял, проктолог, бляха-муха! А теперь вон - квартиру купил, на острова всякие отдыхать ездишь, о даче этой уже и забыл...
– Но Гошку-то хлопнули!
– Потому как языком трепал... Наливай давай!
– А в свидетельстве о смерти чего написали? Инсульт?
– Ну.
– Пуля в башке - и инсульт?
– А чего пуля? Тоже... нарушение мозгового кровообращения...
– Ну, ты юморист, Антон Евсеевич...