Чтение онлайн

— Послушай, девочка моя, репутация у Лили не просто запятнана. Если хочешь знать, эта женщина — самая обычная шлюха.

— Боже мой! — удивленно воскликнула Марциана. — Этого не может быть… Что может такая женщина делать в деревне вблизи нашего замка?

— У нее там дом, — раздраженно ответил Грифенталь. — Жители мирятся с этим, поскольку она пользуется покровительством одного влиятельного человека в нашей округе и считается вдовой.

— Как я понимаю… это значит, что она — ваша любовница! — выпалила Марциана, чувствуя, как ее охватывает ужас.

— Нет. Не моя, — сердито возразил барон, резко вставая с кресла.

— Тогда назовите имя ее покровителя!

— Хочу вам заметить, что я — не любитель распространять сплетни, — мрачно заметил Грифенталь.

— Но она живет в деревне, принадлежащей замку! — кусала губы Марциана, пытаясь справиться с волнением. — Хорошо, пусть даже так. Я готова поверить вашим словам. Речь сейчас идет не об этом. Если служанка совершила оплошность и навестила эту женщину, это вовсе не доказывает, что их моральный облик одинаков. Может быть, у Лизхен была уважительная причина. Я сама объясню девушке, что ей не следует ходить в этот дом.

— И она тут же послушается вас, — саркастически рассмеялся Генрих.

— Когда слуги знают, что хозяин заботится о них и желает им добра, они стараются проявить свою благодарность. Если Недлиц желает заботиться о моральном облике слуг, то лучше бы следил за лакеями, не позволяя им приставать к горничным и щипать их за мягкое место, — бросилась в атаку Марциана.

— Боюсь, что такое поведение заложено в природе мужчин, — со вздохом произнес барон. — А служанки нередко позволяют им заходить слишком далеко. Вот почему дворецкий прав, желая избавиться от молодой женщины с сомнительной репутацией.

— И вы тоже щиплите горничных? — сердито спросила баронесса.

На лице Грифенталя отразился целый букет эмоций. Вопрос жены явно позабавил его.

— В прошлом я грешил этим, — смущенно пояснил он. — Если вы желаете, я, пожалуй, могу пообещать вам больше никогда этого не делать.

— Да, это было бы благоразумно.

— Все, Марси, довольно об этом, — примиряюще проговорил Генрих. — Где твое хваленое спокойствие? Мне так его сейчас не хватает…

Но Марциана решила на этот раз выяснить все до конца:

— Я хочу знать свое положение в этом доме. Абсурдно утверждать, что я хозяйка здесь, если вы все время отрицаете это в присутствии слуг. За столом они даже не смотрят в мою сторону и игнорируют мои указания. Я попыталась сократить число зажигаемых каминов и свечей, но вы не поддержали меня, — торопливо заговорила она. — Когда я предложила, чтобы Анита присмотрела за малышкой Анной, мое предложение было тут же отвергнуто. Вы ни разу не поддержали меня. Вот и сейчас произошло тоже самое, — со вздохом добавила девушка.

— Мне жаль, что так получилось. Я совсем не хотел, чтобы вы чувствовали себя здесь несчастной. Но поскольку вы еще так молоды и неопытны, я полагал… — барон беспомощно развел руками.

Обрадовавшись, что муж, наконец, выслушал ее, Марциана продолжила более спокойным голосом:

— Если бы этот дом управлялся должным образом, то все здесь могли бы стать счастливыми. Ваше обращение со мной осложняет мое положение в доме. Всем слугам известно, что вы не поддерживаете мои начинания. Поэтому ко мне здесь мало прислушиваются.

Он нахмурился:

— Неужели кто-нибудь осмелился быть с вами грубым? Вам стоит только назвать имя этого человека, и я уволю его немедленно.

— А если это Недлиц?

— Не верю, чтобы он мог вести себя неуважительно. Хотя… Странно. Пожалуй, сегодня Леопольд слегка забыл о приличии.

— Обычно дворецкий ведет себя даже слишком вежливо, — со вздохом признала Марциана. — Но он отвергает любое мое предложение по причине, что «здесь так не делается».

— Но он действительно знает, как лучше вести хозяйство, — миролюбиво улыбнулся Генрих. — Я понимаю, что трудно прийти в новый дом и обнаружить, что здесь все делается не так, как вы привыкли, моя дорогая. Не сомневаюсь, что со временем вы поймете — у нашего дома есть свои достоинства.

Марциана вся сжалась в комок. Муж так и не захотел понять ее. В этот момент Генрих мягко опустил руку на ее плечо, и тут же гнев, раздражение и возмущение, накапливаемые с самого первого дня появления в Мансфельдвельде, вырвались у нее наружу:

— То, что вы намного старше меня, не дает вам права обращаться со мной, как с ребенком!

— О чем вы? — искренне удивился ее супруг.

— Припомните: в самый первый вечер вы отослали меня спать, словно я маленькая девочка… А когда я отправилась в сад без Хьюго, вы отчитали меня перед слугами. И это продолжается каждый день. Я никогда не смогу стать хорошей хозяйкой, если вы не станете поддерживать меня. То, что порядки в доме заведены еще при вашем дедушке, совсем не значит, что все делается совершенно правильно. Сейчас вы тратите много времени, пытаясь разобраться в делах брата, но неужели вам не приходит в голову одна простая мысль: если покойный герцог оставил после себя столько финансовых проблем, то, видимо, управление домом было не столь идеально.

— Марциана! — одернул ее муж. — Ведите себя потише. Такое поведение совсем вам не идет. Вы не похожи на себя.

— Откуда вам знать, какая я? Вы даже не сделали попытку узнать меня получше.

— Я не уделяю вам должного внимания потому, что у меня сейчас полно других забот.

— Тогда позвольте другим помочь вам. Почему бы не прислушаться к советам дяди Теодора? Да и я могла бы помочь, если бы знала, что тревожит вас.

Грифенталь почему-то замолчал, и Марциана продолжила более спокойным голосом: