Шрифт:
Яблоневая долина
В уютный домик над рекой я все-таки вернусь.
Открою дверь своим ключом -
Там пусто. Ну и пусть.
Я молча сяду у окна. И буду век сидеть.
Сидеть и губы в кровь кусать.
В надежде умереть.
И будет роком тишина висеть над головой.
И будет век напоминать,
Что нет тебя со мной.
И просижу я у окна сто долбаных веков.
И вдруг какою-то весной услышу звук шагов.
Я тут же стану на крыло -
Легка и весела.
Открою дверь тебе скорей,
А это смерть пришла.
(с) Юлия Камышева
Пролог
Низкорослая лошадка, запряженная в телегу, медленно трусила по грунтовой дороге. Даже надвигающийся вечер и понукания возничего не прибавили ей прыти. Да и все вокруг притихло. Солнце неспешно кренилось к горизонту, птицы лениво перекликались между собой. Только тени становились гуще, обещая долгожданную прохладу. Да ветер слегка шевелил ветви деревьев, обступивших торговый тракт, и казалось, что они перешептываются.
Дно повозки было плотно заставлено плетеными корзинами и глиняными кувшинами. Между ними с трудом уместилась женщина, мужчина правил лошадью. Оба невысокого роста, черноволосые и с румянцем во всю щеку - свидетельство крепкого здоровья. Гусиные лапки вокруг глаз говорили о веселом нраве. В Яблоневой долине все жители отличались добродушием. Спутник что-то сказал женщине, и она заливисто расхохоталась. В это время небо пересек светящийся предмет. Темный, цвета остывших углей, похожий на укороченное веретено. Он летел чуть выше деревьев, оставляя за собой белый дым.
– Погляди-ка, Марта, - заметил мужчина, - какая странная штука.
– Интересно, что это?
– Марта проследила за непонятным объектом.
Тот скрылся за ближайшим леском, а потом громыхнуло. Да так, что в ушах зазвенело. Лошадка встала, как вкопанная, часть кувшинов раскололась, а с деревьев посыпались листья.
Мужчина спешился.
– Пойдем, Марта, посмотрим.
Сказал и сам себя еле услышал, точно в уши пакля набилась. Марта начала отнекиваться:
– Да я что-то боюсь, Вилли. Давай, лучше дальше отправимся.
Но мужчина уже зашагал к ставшему густым столбу дыма. Марте ничего не оставалось, как последовать за ним. В глубине леса был заметен урон. По деревьям точно косой прошлись, срезав макушки. Трава обуглилась, дышать стало нечем. Ближе к центру взрыва стволы разметало, словно чурки в городках. А между ними темнело углубление. В нем лежал упавший предмет. Он медленно остывал, покрываясь пеплом. А затем что-то скрипнуло, звякнуло, и предмет распался на две части. На дне ямы осталась люлька с младенцем.
Вилли спрыгнул вниз и достал ребенка.
– Марта, он живой, - донесся из ямы его голос.
И в подтверждение его слов младенец разразился плачем, да таким громким и обиженным, что сердце сжалось.
– Вилли, поднимай его, - заволновалась Марта.
Она заглядывала в углубление со страхом и надеждой. Двадцать лет, как они с Вилли женаты, а ребеночка так и нет. Неужели небо услышало ее просьбы? Вилли с трудом выкарабкался из ямы, Марте пришлось помогать. Он передал ей младенца, и она с радостным волнением впервые посмотрела в лицо своего сына.
Глава первая. Приш
Яблоки поспели, и над долиной повис фруктовый аромат. Неповторимый запах антоновки смешался с нежно-сладким духом летних яблонь. К ним примешался медовый и конфетный ароматы. Поверх наложился грушевый дух нового сорта. Приш почувствовал, как рот наполняется слюной. Он взял из корзины яблоко и вонзил зубы в красно-зеленый бок. Брызнул сок. Хорошо. Скоро он с родителями отправится на ярмарку, где будет торговать фруктами и сидром. Тот уже настоялся в бочках с прошлого года. На сидр идут поздние плоды. Янтарного цвета, наливные, так что даже косточки просвечивают сквозь кожуру и мякоть, наполнившуюся карамельным сиропом. Во всем Темногорье нет сидра вкуснее, чем в Яблоневой долине, это все знают. С небольшой хмелинкой, а цветом, как сосновая смола. На вкус такой, что язык трубочкой сворачивается. Пьешь его и пьешь, и только прилив сил чувствуешь, и настроение поднимается. А голова ясная. Первое вино на посиделках, когда надо и людей посмотреть, и себя показать. Нет усталости от долгих плясок, стирается ненужное смущение, и беседа льется до первых звезд. Именно тогда и договариваются о свадьбах. Сидр - напиток влюбленных.
Приш ощутил удар в спину: Лиза, младшая сестренка, кинулась яблоком. Он потер ушибленное место и погрозил кулаком. Но Лиза уже залезла под телегу: попробуй, достань оттуда. Ей лишь бы играть с братом в догонялки, но Пришу надо помогать родителям. Это Лизе всего шесть лет, а он уже совсем взрослый - пятнадцать исполнилось. Еще пара лет - и совсем жених. Можно будет себе сидр на свадьбу оставлять и сватов засылать. От мыслей о свадьбе Приш вспыхнул изнутри. Хотя... А что такого? Ведь на самом деле пора себе невесту присматривать. Впрочем, и не надо присматривать. Чего уж там, даже Лиза знает, что ему нравится Алиса, дочка односельчанина. Черноволосая, как все жители долины, чуть что вспыхивающая нежным румянцем, и хохотушка. Когда Алиса смеется, у Приша мурашки по спине бегут. А сердце начинает так биться, что страшно: вдруг выскочит? И кажется, что ног нет - паришь над землей. Один раз так засмотрелся, что муха в открытый рот влетела. А Алиса лишь пуще расхохоталась. Ей и палец достаточно показать, уже смешно.
– О чем мечтаешь, жених?
– отец хлопнул по плечу.
Ну вот, даже задуматься нельзя, сразу заметили. Приш привычно взял из рук отца тяжелую корзину и поставил в телегу. Отец запряг лошадку, и они втроем отправились домой.
Мама уже напекла пирожков с яблоками и шарлотку. Приш налил из кувшина парное молоко и сел обедать.
– Подожди, сначала борщ, - мама подвинула глубокую тарелку.
Маме лишь бы покормить! Хотя борщ она вкусный варит. Наваристый, на сахарной косточке, и настолько густой, что ложка стоит. А еще зелень и чесночок крошит и сметану добавляет. За уши от борща не оттянешь.
– Ну как урожай?
– поинтересовалась мама.
– Замечательный, Марта, - ответил отец.
– В этом году яблоки, как никогда, уродились. Один к одному. Будет чем на ярмарке торговать.
– Ты это каждый год говоришь, Вилли, - мама улыбнулась, и на ее щеках появились две ямочки.
У Алисы тоже ямочки образуются, когда она смеется. И все время хочется их потрогать. И страшно, словно в бездну шагнуть.
Приш залпом допил молоко и вышел из-за стола. Сейчас они с отцом снова отправятся в сад. Надо снять оставшиеся летние яблоки - на выходные всей семьей поедут на ярмарку. Приш сам станет торговать, ведь родителям помощь требуется. Оба не молоды, отец наполовину седой, да и у мамы точно паутина в волосах запуталась. Другие уже внуков в этом возрасте нянчат, а им приходится детей поднимать. Сначала Приш с неба свалился, как мама рассказывала, а потом уже Лиза - подарок судьбы, которого не ждали. Повезло с родителями. Если бы не они, он мог бы погибнуть. А они спасли его и как собственного ребенка воспитали. Хотя он с детства знал, что родители - неродные. Да и как не знать: у Приша темно-бронзовая кожа и волосы цвета травяной поросли. А еще на пальцах присоски имеются, поэтому он может карабкаться и на стену, и по стволу яблони - не упадет. Первый помощник по хозяйству. Всех за пояс заткнет, любая девушка такому другу рада будет. Наверное.