Чтение онлайн

На том благотворительном обеде в Далласе она была как модель, и две женщины громкими голосами потребовали, чтобы она подошла к их столику, дабы они могли пощупать, из какого материала сшит костюм, и, пока они сетовали, что материальчик–то дешевенький (а был он вовсе не дешевый), Мэгги бросила взгляд на табличку с именами на столе и поняла, что это мать и сестра Ричарда. О боже. Да эти две дамы не просто грубиянки. Более неприятных особ ей в жизни не доводилось встречать. Они напоминали двух жаб с выпученными глазами. Видно, генетика совершила взбрык, и в семействе троллей уродился принц – Ричард, но поди угадай, когда эти гены снова взбрыкнут.

Ричард так и не развелся. Он умер от инсульта в возрасте 46 лет. Для Мэгги это был шок, но еще больший шок она испытала, когда ей вручили решение суда о выселении. Семья Ричарда (вооруженная копией старого чека на оплату залога) заявила, что он купил ей квартиру на деньги компании. Теперь они хотели получить обратно не только квартиру, но и всю мебель, посуду, серебро, живопись, телевизор и все прочее, за что она платила сама. С ними можно было побороться, но, чтобы избежать скандала, Мэгги уехала на следующее утро, взяв лишь кое–какую одежду.

Уехав из Далласа, Мэгги нашла работу на круизном пароходе, давала уроки по завязыванию шарфиков и складыванию столовых салфеток. На бумаге это смотрелось неплохо, но круизный пароход, на который она устроилась, был далеко не «Королева Елизавета» или «Кристалл». Она мечтала учить желающих красиво сервировать стол, но на занятия в основном приводили детей, чьим родителям на часок понадобилась няня. Поэтому, когда пришла весть о болезни родителей, она вернулась в Бирмингем, и это стало для нее спасением. Живя в Далласе и появляясь дома лишь изредка – навестить родных и поучаствовать в ежегодном собрании бывших Мисс Алабам, – было гораздо легче делать вид, что все прекрасно. Дома знали только, что она работает моделью в главном универмаге Далласа, а потом – на круизных катерах. С виду обе профессии казались чарующими (в детали она никого не посвящала), но теперь, когда она вернулась, стало гораздо труднее поддерживать хоть вполовину столь же роскошный имидж. Медицинские расходы росли, и ей пришлось искать работу, а это было нелегко. Она уже вышла из возраста модели, печатать на машинке не умела, по алгебре провалилась (дважды), так что бухгалтерия исключалась. Не служить же Мисс Алабаме официанткой. Ей было почти 42 – поздновато, чтобы начинать новую карьеру.

После нескольких недель поисков она была готова согласиться на низкооплачиваемую, обидную (в некотором роде) работу администратором в отеле «Шератон». Ее обязанности будут заключаться в том, чтобы встречать людей, дарить карту города участникам конференций, назначать их женам время в парикмахерской, организовывать походы по магазинам и посещение Музея Гражданских прав и статуи Вулкана. Но судьба сжалилась над ней и спасла в последнюю минуту.

В то утро Мэгги шла после собеседования через холл отеля к выходу и вдруг услышала знакомый голос:

– Мэгги! Мэгги Фортенбери… Привет, Мисс Алабама!

Она оглянулась, но никого не заметила. Потом откуда–то снизу раздался женский голос:

– Мэгги! Это Хейзел… Хейзел Уизенкнот.

Мэгги опустила глаза и увидела широко улыбающуюся Хейзел.

– Помнишь меня? Ты в детстве приходила к нам со своей матерью на примерки.

Мэгги сразу ее вспомнила (много ли в жизни встречаешь людей ростом меньше 3 футов 4 дюймов?).

– Конечно, помню. Как поживаешь?

– Отлично, фантастически, лучше не бывает. А ты как?

– Хорошо, спасибо, – соврала она.

– Выглядишь как всегда блестяще. Ты, говорят, сейчас в Далласе живешь?

– Жила, да, но теперь вернулась домой, у мамы со здоровьем неважно.

– Ох, правда, очень жаль. Она такая чудная женщина. У меня до сих пор сохранился тот костюм зайца, который она для меня сшила, – помнишь его? С большими стоячими ушами?

Мэгги рассмеялась:

– Да, я помогала ей запихивать в эти уши ершики, чтобы они торчали, и сшивала ватные шарики для хвоста.

– Ты отлично потрудилась, я до сих пор его ношу. – Тут Хейзел склонила набок голову и посмотрела на нее: – Слушай, детка, ты занята? Можно я тебя угощу чашкой кофе? Так хочется поболтать.

Мэгги глянула на часы. Спешить некуда.

– С удовольствием.

Хейзел говорила не умолкая, пока они поднимались на лифте в ресторанчик на верхнем этаже, рассказывала, что Бирмингем возвращается к жизни, что многие старые компании, закрывшиеся в шестидесятые, снова открываются, и появляются новые. Метрдотель в ресторане, разумеется, знал Хейзел и сразу усадил их.

Заказав кофе. Хейзел сказала:

– Я только что произносила речь на званом завтраке в клубе «Лайнс». А ты что делаешь в отеле? Остановилась здесь?

– Нет, была на встрече.

Хейзел смотрела на нее с любопытством.

– М–м… на встрече?

Мэгги хоть и смутилась, но чувствовала, что объяснения необходимы. Она не хотела, чтобы Хейзел думала, будто она какая–нибудь девушка по вызову.

– Они ищут администратора и хотели поговорить со мной.

– Ясно. Так ты, может, останешься в городе?

– Ну, еще не уверена, но, пока я здесь, неплохо бы подыскать какое–нибудь дело…

Хейзел от удивления вытаращила глаза:

– В смысле, работу?

– Ну… да. Может быть.

Хейзел захлопала в крошечные ладошки:

– Ууух тыыы, когда я нашла утром этот пенни, я была уверена, что мне сегодня повезет. – Она махнула рукой официанту: – Эй, Билли, к черту кофе, неси нам два мартини! – И снова обратила на Мэгги сияющие глаза. – Дорогуша, – сказала она, подняв палец, – я как раз ищу кого–нибудь вроде тебя. Мне нужна девчонка с внешностью, с классом и стилем, чтобы возглавила мой офис в Маунтейн–Брук, кто–то, кто знает район, понимает качественный рынок, в общем, ты – воплощение моей мечты. Забудь, что они тут тебе предложили. Я дам тебе вдвое больше. Нет, втрое. Ну, что скажешь?

Мэгги поневоле рассмеялась.

– Ой, спасибо тебе. Хейзел, ты так добра, но я ведь ничего не смыслю в недвижимости.

Хейзел сделала удивленный вид:

– А чего там смыслить–то?

– Много, думаю. Я, например, не представляю, как заключать контракты.

– Ну и что? В агентстве недвижимости не только контракты заключают. Здесь нужен инстинкт, нужны эмоции, нужна представительность, а при твоих внешних данных и подготовке ты будешь очень естественна на этом месте.

– Что ж, спасибо, но я не настолько умна, чтобы разобраться во всех тонкостях и деталях.